Кровь Достойных

Немало этому удивившись, Верус подошёл поближе, обойдя лужу крови, и внимательно рассмотрел раны и одежду. Мужчина был весьма богат: плотный жакет поверх кружевной рубахи, золотистые мягкие сандалии на ногах, некогда белые панталоны. Вдруг Веруса озарило.

– А не папочка ли ты? Но тогда поблизости должны быть смелые рыцари, что защищали тебя, разве не так? – поинтересовался он у трупа. Тот, как ни странно, хранил молчание. Пришлось разбираться самому. Впрочем, как всегда.

Поплотнее обхватив рукоять кинжала, Верус медленно толкнул дверь за спиной.

В гробовой тишине скрип дверных петель показался ему жутким скрежетом адских жерновов, что перемалывают души усопших. Скривившись, он попридержал её за край и осторожно просунул в проём голову.

По ту сторону оказалась богато украшенная спальня. Огромная кровать с балдахином – сорванным и залитым кровью, но всё же. У изголовья лежал ещё один одоспешенный мужчина, вернее, его половина, обглоданная, как и почти все предыдущие трупы. Поблизости нашёлся и меч, покрытый засохшей синей кровью.

Картина продолжала выстраиваться, становясь чётче и чётче с каждой находкой.

Богатого мужика застигли врасплох прямо здесь – в спальне. Вероятно, сначала лишь ранили. Во время драки рухнул балдахин, упала ваза с тумбы, но мужику всё же удалось добраться до двери. Ручка с этой стороны вымазана кровью и вовсе не синей. Возможно, он успел позвать на помощь, и пришёл этот рыцарь. Пока монстр… или монстры… – скорее, всё же несколько – разбирались со стражем, мужик сбежал.

Вот только далеко ему уйти не удалось. Кто-то прикончил его, вскрыв, как сирилу (1). Но не съел. Почему же тебя не съели, папаша? Что-то тут не то…

Пока Верус стоял у кровати и размышлял, его сознание постепенно начало погружаться вглубь себя. Скверна, долгое время воздействующая на разум, всё-таки переборола сопротивление и пропитанную специальным составом повязку на лице. Верус сам не заметил, как его мысли переключились с распутывания странного налёта на дни давно минувшие.

***

Маленькая комнатка, тусклый свет двух факелов, установленных на стенах друг напротив друга. Верус сидит на скамье вместе с другими детьми. Перед ним крохотная тумба, лист пергамента и перо. Чернильница, закреплённая в столешнице, наполовину пуста, но ему без разницы. Сегодня их учат не каллиграфии или письму. Этим занятиям уделяется совсем мало времени. Основной упор идёт на закаливание тела, ведь после Пробуждения тобой завладеет истинный дух Богов.