Кровь Достойных

Молодой олень, вспоротый от шеи до задних лап. Из корявой раны свисают обрывки внутренностей и костей. Края обглоданы, но недостаточно для дикого хищника. Тело скручено, передние лапы вывернуты под неестественным углом и прибиты к стволу заострёнными обломками рёбер и других узких костей. По сути, вся туша висит между близко растущими деревьями, создавая подобие жуткой арки. Кровь и неопределимые остатки пиршества прочертили заметную на подлеске полосу. Кровь уже свернулась и засохла, мошкара, обильно покрывшая тушу, взвилась, стоило Верусу приблизиться.

– Скверна… землерой был прав, – пробубнил он себе под нос и сам же вздрогнул. Очень уж громким показался голос в сгустившейся тишине.

***

Четырьмя днями ранее…

Постоялый двор полнился шумом голосов, местные мужики праздновали удачный посев и так вовремя начавшиеся дожди. Холодный поток лился из туч уже второй день, но это лишь радовало крестьян, и всё чаще гремели кружки с медовухой. Каждый знал, что зерна, напившись воды, должны дать прекрасные всходы.

Именно поэтому, не обращая внимания на слякоть и серость за окном, множество работяг собралось сегодня в «Рысаке». Лучшем трактире за пределами стен, и плевать, что единственном!

Трактир примостился недалеко от южных ворот Триозёрья, считающихся главными. Начинающаяся у них дорога вела прямо к рыночной площади, за которой и до особняка лорда Нокта недалеко. Так что старый пройдоха Вонг вовсе не жалел, распахнув двери своего дома и превратив его в трактир для усталых путников. Пусть и снаружи от крепости, но зато выбрал отличное место.

Как водится, торговцы, прибывающие в город, сразу направлялись в центр, поближе к рынку и кварталам плотницкой артели. А вот мелкие торгаши, часто без обоза и желания платить пошлину, останавливались в единственном трактире, то есть у Вонга. Кто-то сразу заворачивал в «Рысак», прекрасно зная это место, другие захаживали случайно: возвращались от ворот, не сумев оплатить пошлину или попросту не желая тратить монеты.

К последним чаще всего относились мужики из окрестных деревень, обычно приезжающие в город, чтобы продать мясо, зерно и другие дары Паразес-Ховат (5) или, как её чаще звали, – Девы Цветов.

В отличие от крупных торговцев им не было проку проходить через стену. Обменять свои скромные товары на нужные в хозяйстве вещи они могли и снаружи. Как только телеги освобождались, а карманы наполнялись медяками, крестьяне разворачивались и спешили в родную деревню. Но порой их взгляд падал и на «Рысака».