Кровь Достойных

Почти два метра тропинки было взрыто множеством ног, кого-то тащили в сторону причала, но не этого несчастного. В ямках скопилась кровь, отчего тропинка казалась изъеденным ржавчиной клинком – бурый на сером.

Переступив через труп, Верус пошёл дальше. Он внимательно вглядывался в каждый проплывающий мимо дом, присматривался к каждому треугольному окну и зыбкой лунной тени, пока не вышел к самодельному причалу. Деревня осталась позади, но он так никого и не нашёл. Остановившись перед сырыми брёвнами, Верус развернулся и окинул её ещё одним долгим взглядом.

«Дышать всё тяжелее, Скверна определённо здесь. Но почему её не видно? Разве так бывает?»

Бывший ученик ордена Проснувшихся напряг мозги, силясь вспомнить хоть что-то, но то ли Скверна слишком сильно путала мысли, то ли он попросту не знал ни о чём подобном – решение не приходило. Загадка оставалась неразгаданной. Вдруг что-то блеснуло прямо у его ботинка. Слегка удивившись, Верус опустил голову и присмотрелся: это был медальон, присыпанный землёй.

Присев на корточки, охотник расчистил грязь и выдернул побрякушку. За приплюснутым диском последовала длинная верёвочка. Смахнув остатки земли, Верус увидел выдавленный на металле знак.

«Фамильное имя? Откуда здесь это?»

Перевернув кругляш, он осмотрел заднюю сторону. Медальон представлял собой грубо выполненный диск фамилии. С одной стороны явно просматривался одинокий символ – руна или иероглиф, зовите, как хотите. Буква языка, на котором никто больше не говорил, напоминала сразу несколько подобных: косая черта, наклонённая вправо с подковой наверху и парой точек левее.

Насколько помнил Верус, читалось это как «Филакас». Естественно, он понятия не имел, что это значит, но произношение божественных символов вдалбливали в него с пяти лет, с тех самых пор как он перешагнул порог ордена.

Идея родилась спонтанно. Глупая на первый взгляд, да и на второй тоже. Каков шанс, что эта железяка здесь неспроста? Верус думал, что небольшой, но интуиция твердила другое. Он посмотрел по сторонам, словно боялся, что кто-то подглядывает, протяжно вздохнул и, удивляясь самому себе, чётко произнёс:

– Филакас.

Одинокое слово утонуло в ночной тишине. Чувствуя себя идиотом, Верус нетерпеливо цокнул языком и хотел было убрать странную безделушку во внутренний карман плаща, но тут до его чуткого слуха донёсся плеск. Мгновенно развернувшись, молодой охотник стал свидетелем самой жуткой картины, что видел за последние пару лет.

Озеро вокруг причала вскипело.