Маг без магии

и еще видел глаза Асенефы, яркие, как молодая трава. Воспоминания причиняли боль, но в этот момент она была даже приятна... - Здравствуй, Младший.

- Здравствуй... отец, - слово упало, как тяжелый камень, и видно было, какого труда стоило служителю Больного Бога произнести его. Лицо его стало одного цвета с балахоном. На нем жили только ставшие неестественно огромными глаза.

            Они обнялись, и только почти уткнувшись в волосы отца, Харальд понял, что они не светлые, а совершенно седые.

- Тебе не стоило сюда приходить, - сказал он с усилием, отстраняясь. Глаза щипало, а из груди рвался дурацкий, такой детский крик "Где ты был все эти годы, отец?".

- Почему? - искренне удивился Харальд.

- Больной Бог... он живет внутри меня, и тебе повезло, что сегодня я - это я, а не оболочка для гнусной твари, - с чувством проговорил Младший. Глаза его сверкали, а губы кривились. - Он ненавидит магов, и если бы решил, что ты опасен, то попросту убил бы тебя. Моими руками.

- Я более не маг, - медленно проговорил Харальд, нахмурившись. - Ценой освобождения от Книги стала потеря колдовских способностей.

- Как я завидую тебе, - проговорил Младший страстно. - Ты смог освободиться от рабства, я же - самый жалкий из рабов. Если надо хозяину - лечу, а вдруг придет такая необходимость - буду убивать. Я уже делал это, и не раз... Я уничтожал Владетелей, одного за другим, словно кроликов, и никто не мог остановить меня.

            Младшего трясло, словно в лихорадке.

            Харальд ощутил, что его распирает гнев. Злость на судьбу, которая так жестоко распорядилась жизнью сына, сделав ее совсем другой, чем у отца, и в то же время - сходной. Захотелось вытащить меч и разнести на кусочки статую бога, стереть с мраморного лица бесстрастную улыбку... 

            Сдерживало только четкое осознание того, что это не поможет.

- Я пытался бороться с этим, но не смог! Не смог! - последние слова Младший почти выкрикнул.

- Успокойся, - проговорил Харальд, кладя руку на плечо сыну и ощущая под пальцами твердые, точно сталь, мышцы. - Твоя участь страшна, и я понимаю тебя, как никто другой. Проклятая Книга также держала меня в рабстве, делая жизнь пустой и бессмысленной... Но не для того я воскрес из небытия, чтобы простить богу то, что он отнял у меня сына.