Это не наша война

Ведь любой человек машет руками, но кроме смеха окружающих, никакой другой магии, никаких других чудес это не производит. Юный волшебник с детства учится вкладывать энергию в каждое свое движение. И послушная энергия, словно преданный пёс, преобразуется в витиеватые, зачаровывающие линии, образуя в совокупности расписной вензель. И чтобы это случилось, нужно движение за движением, медленно, водить в воздухе руками, то поднимая их вверх, то опуская их вниз, то выписывая треугольник, то чертя окружность. А потом резко влево, а затем резко вправо.

И снова медленно вверх и также медленно вниз. Линия за линией. Вензель за вензелем. 

Творящаясь волшебником магия неподвластна уму простых обывателей. Сапожник видит перед собой ботинок, молоток и гвоздики. Чтобы подошва крепко держалась, нужно взять в руки молоток и прибить подошву гвоздиками по всей длине края, аккуратно, чтобы ничего не повредить. У мага же есть только руки и голова. Заклинание доступно только самому магу и никому более. Он сам придумывает результат.

Вспыхивающие в воздухе вензеля лишь помогают получить задуманное. Это процесс преобразования энергии в материю. А когда собственной энергии не хватает, в дело идут амулеты, чья энергия, потихоньку высасываемая из мага и окружающих, копится годами. 

В трудные минуты своей жизни любой человек может стать волшебником, не навсегда, на чуть-чуть, на один только магический ритуал. Его чувства максимально обостряются, ему не нужны никакие вензеля, он просто закрывает глаза, от отчаяния представляя самые нелепые образы, сменяющие друг друга узоры, и… творит чудо.

 

Но чуда у Ильгиза не получилось. Сам не понимания каким образом добежав по скользкой земляной стене круглого колодца темницы до самого верха, он со всего маха ударил плечом в деревянную крышку, пытаясь её выбить. Но крышка не поддалась, и он, с грохотом перевернувшись в воздухе, упал на спину.

- Господин! Господин! - доносился где-то в глубине сознания растерянный голос Гнуса. Он отчаянно бил его по щекам, пытаясь привести в чувства.

Но попытки были тщетны. 

Гнус наклонялся к Ильгизу, прислушивался. Дышит. И продолжал:

- Господин! Господин! Очнись, Господин!

Но Господин неподвижно лежал. Всё тело болело так, будто он попал под жернова мукомольной машины.

И в этот момент послышались шаги. Гнус замолчал, прислушиваясь. Шаги становились отчётливее. Судя по голосам, идущих было двое мужчин. Двое врагов. Гнус затаился. “Только бы прошли мимо”, - подумал он.