Мир Мельхиора 3 - Тишина и Покой

Снежинки собирались у раны пустотника, тая водой, обращаясь в кровь и впитываясь в тело друга, становясь его частью.

Над головой виверны вспыхивали постоянные сообщения о критическом ранении. Монстр бился в агонии, но вместе с тем полоска здоровья врага просела еще только на половину. Смешанные с кровью летучей змеи остатки воды в ране подчинялись все хуже и уже не отвечали на мой зов.

Я отступил к облаку, используя его вместо маны, чтобы приготовить новый мощный удар, способный нанести вред чудовищу. И вместе с тем кружащийся вокруг вора снег принялся укутывать его неким подобием ледяной брони, а клинок резко удлинился и прибавил в остроте.

Подскочив к крылатому змею, пустотник окутался клубами фиолетовой дымки и подпрыгнув значительно выше своих нормальных возможностей, вонзил ледяной меч в шею твари. Новое сообщение о критическом ранении прибавило нам веры в свои силы.

Молочная пелена.

Заклятие взорвалось, вырываясь прямо из колбы с ядом и сразу стрелой окутывая раны и пасть виверны.

И… ничего. Судя по всему, виверна плевать хотела на яд. Но время было потрачено, и оправившийся от удара зверь удвоил натиск. Резко вильнув в сторону, ящерозмей ударил вора хвостом, отправляя в далекий полет в черную пустоту.

Подобного хода никто не ожидал. На мгновение я застыл от ужаса и понимания, что у меня просто нет ни одного способа помочь другу. Ближайшая вода была в облаке позади нас, и никак не успевала оказаться рядом с Терми. Да и что бы я сделал?

- Нет! – выкрикнул я, все же направляя в сторону траектории полета друга все доступные мне скопления воды.

Зарычав голосом, на который человек не способен в принципе, пустотник вдруг рванул вверх, словно бы оттолкнувшись от воздуха. И преодолев те полтора метра, что разделяли его с твердой опорой под ногами, он сходу впился в шею гидры. Верхняя половина тела друга уже мало напоминала людскую. Вместо нее на врага смотрела волчья морда, лишенная глаз. Вернее, они там изначально и не предполагались – отдаленно угадывавшиеся псиные очертания обладали лишь акульей пастью и двумя обычными волчьими ушами.

Наполовину обратившейся рукой, пустотной дланью, уже не вор, а чудовищное порождение пустоты, принялось жрать виверну заживо в два своих рта.

По спине пробежали мурашки. Меня поразило жуткой догадкой: превращение в монстра, случившееся у меня и у Ласки, вовсе не миновало стороной Терми. Оно лишь ждало подходящего момента, чтобы явить себя во всей красе.