Мир Мельхиора 3 - Тишина и Покой

- Часов восемь, - произнесла Филин после долгой паузы. – По времени Мельхиора.

- А в твоем волшебном плане время течет по другому? – заинтересовался вор.

Фрезия кивнула. Я же тяжело вздохнул, давая понять, как нелегко мне далось такое решение, и предложил:

- Давай сперва найдем хоть какое-то подходящее для привала место.

Если подумать, то я сам подустал. Сейчас должно быть, уже вечер. Да и перекусить не помешает. Но прямо сейчас мы как на ладони для любой твари.

- Согласна, - ответила Фил, но во взгляде ее читались, что такое решение пришло к ней лишь от отсутствия выбора.

Мост тем временем стал немного забирать вверх, где как раз проплывала стайка пушистых белых облачков. Они будто бы слегка подсвечивались изнутри. Слишком слабо, чтобы увеличивать обзор, но достаточно, чтобы выделяться на фоне чернильной мглы Подземья.

Я первым решительно вошел в облако, с удовольствием погружаясь в родную стихию. По ту сторону пушистого водного чуда начинался комнатный рай водного мага – по щекам нежно, словно ладони матери, прошлись крупицы воды, очищая, обновляя и снимая усталость.

Контроль словно сам собой активировался, принимаясь закручивать вокруг меня водные потоки тонкими лентами, наполняя силой. Пустота всемогуща и всепроникающа. Когда она приходит на порог твоего разума, глаза не способны видеть ничего, кроме мрака отчаянья.

Когда ко мне пришла Вода, все случилось с точностью до наоборот. На мгновение я ощутил, что в мире нет ничего, кроме радости и счастья. В тело вместе с потоками магии вливалась уверенность.

Для того, кто кроме покоя не знал иных видов светлых чувств, это было чем-то новым. И в то же время, разве не так я чувствовал себя каждый раз, когда оказывался в стихийном плане воды?

Я никогда не просил пустоту. Но я благодарен, что стал магом именно водной стихии.

Каменный мост под ногами сменился покрытой травой лужайкой, а облака сменились слепым летним дождем.

- Сион…

Я отчетливо расслышал в шуме дождя свое имя. Казалось, будто сама Вода говорит со мной на своем языке, и я почти способен его понимать.

Но на языке воды нет слов, известных разумным смертным. Как и все живое, она общается образами и чувствами, многим из которых нет названий ни на одном из них.

Но тот, кто привык блуждать во мраке, порой попросту не готов встретить свет. Я так привык бродить в пустоте, борясь с ней, что я почти ничего не смог разобрать в голосе радости, которым со мной говорила вторая родная стихия.