Камчатские лоси. Длинными Камчатскими тропами

Если на льду реки Апуки, промерзшей до самого до дна волки легко бегали за стройными и поджарыми лосями, то войдя в густой лес, где снег доходил до брюха самому высокому сохатому, а это чуть ли не метр и двадцать сантиметров здешнего снежного безмолвия, сыпучего как пустынный песок белого снега, где ты не имея здешних изобретенных наверное еще в каменном веке снегоступов буквально по пояс погружаешься в него и уж никакая сила не способна тебе тогда помочь двигаться вперед, чтобы хоть как-то преодолеть здешние пространства, чтобы еще и любоваться здешними апукинскими просторами…

И понятно, что здешним камчатским полярным волкам, каким бы он крупным и матерым не был такой снег преодолеть уже никак не под силу, а еще и шаг у лося такой большой, что волкам и было разве что, не солоно хлебавши, воротиться на тот холодный скользкий ледяной покров реки, чтобы затем жалобно хором оттуда завыть буквально на всю ночь:

– У-у-у! И-у-у! У-У-У-у…у…у…у…у!

– У-у-у!

И, вновь -У-У!

– У-У-У-у…у…у…у…у!

И понятно, что им нужно теперь тихо завыть всем вместе и еще по очереди так по-волчьи жалобно, в таком их волчьем никому, не передаваемом унисоне, что только окружающие высокие апукинские раскинувшиеся на север и пахачинские горы, подступившие откуда-то с юга и здешние необозримые с этих гор бескрайние апукинские просторы могли его не раз, ясно отражая от своих теперь заснеженных склонов повторить ясно, уведомляя всех здешних обитателей, кто во время еще ранней осенью не ушел или не улетел в далекие южные края, уведомляя их о настоящей и реальной угрозе их жизни, и реальной угрозе их зимнему существованию здесь на реке Апуке и на заиндевевших от влаги тихоокеанской апукинских просторах.

– У-у-у! И-У-У!

– У-У-У-у…у…юу… иу… ау!

И это их хоровое -У-У-иу-ау! вызвало естественную глубинную мышечную дрожь не только у здешних самых крупных млекопитающих лосей, но и вызвало даже тихое замирание прижимающегося к земле всего живого, что было здесь, что жило зимой здесь, быстро прячась в своих незаметных дуплах, в своих тундряных здешних норках, в своих ночных схронах, в своих бесчисленных горных распадках.