Маленький Леший

— Хоть и не совсем, как полагается, но…— Стой, стрелять буду!— Здравствуй, мил человек, свой я, опусти ружье.         Боец смущенно опустил винтовку: перед ним стоял обычный дед в домотканых штанах и рубахе. Самый обычный дед... если бы не глаза – удивительные, разные и сияющие каким-то необыкновенным светом.— Извините, — Сергей смутился, — вы сзади подошли неожиданно, а я жду, когда немцы на меня двинутся, вот и…— Ничего, сынок, я понимаю. — Дед присел возле одиночного окопа. — Что делать собрался, солдатик, вижу, не пироги печь ты сюда пришел.

— Наших прикрываю, они в ту сторону, — рука показала на межу между двух полей, — уходят.— А ты, значит, здесь. И не страшно тебе?— Врать не буду, страшно очень.— Так что остался тогда? Окоп, смотрю, выкопал, убьют ведь.— Может, и убьют, только нельзя мне уходить, ребята раненые все, не успеют до наших добраться.— Интересный ты человек... — Дед присел и задумчиво посмотрел на солдата. — Боишься, но не уходишь. Страшно, но готовишься к бою. А это что?— Это... — Сергей улыбнулся: — Вот, решил помочь полевым духам. Видите, поле рядом? Так я сорвал пару колосков, сделал им запас на зиму, маленький сноп, как положено по традиции. Вот только ленточки не было, бинта кусок оторвал и перевязал.— И каких это полевых духов ты кормить собрался, мил человек? – Старик с интересом посмотрел на бойца.— А то вы не знаете, — хмыкнул солдат. — Известное дело каких: у нас в деревне мы с малолетства о них слышали. Вот, например, в каждой бане живет банник, ему всегда шаечку с веником оставляют попариться, за это он присматривает за людьми, угару не допускает. А если в поле — там главный Полевик, Полевой дед. Его дети и внуки – Межевички и Луговички — как маленькие человечки в одежде из травы. Луговичок смотрит за ростом трав, готовит их к сенокосу и цветению. Когда он бежит по лугу, видно, как трава шевелится, тропкой завивается, словно ветерок по полю гуляет. Межевечки охраняют границы полей, а сам Полевой дед…— Знаю, знаю, — хмыкнул старик, — и сноп для него после жатвы оставляют. — Вот я и оставил, — в ответ улыбнулся Сергей.— Добрый ты, сынок, но измучен сильно, — разноцветные глаза смотрели, казалось, прямо в душу бойцу. — Многое ты уже повидал недоброго, но не очерствел, не сломался, устал только очень, отдохнуть тебе, нужно. Поспи, поспи…         Чарующий голос убаюкивал, Сергей почувствовал, как какая-то сила нежно, по-матерински ласково пытается закрыть ему глаза.