Маленький Леший

— Ты, Сань, на чудо не надейся, расстреляют нас, как пить дать, или повесят. — Еще успеют освободить, наши же рядом, — вмешался третий. — Паша, фронт назад катится, кому спасать-то, — возразил Виктор, — потому и немчура с пленными не церемонится — или лагерь, или на месте решат. — А может? — Что ты заладил, может, может. Не может, помолчи лучше, — оборвал Александр, — тихо! Дверь подвала со скрипом распахнулась, и в проеме показались две фигуры. Не говоря ни слова, они спустились, взяли под руки Виктора, и выволокли наружу.

Замок со скрежетом щелкнул и все затихло. — Куда они его? — спросил Паша. — Узнаем, — ответил Александр, — если вернется, а если нет — молча жди своей очереди, чего зря воздух молотить. Красноармейцы задумались, каждый о своем. То, что чуда не произойдет, было понятно каждому. Отступление, продолжавшееся уже которую неделю, не оставляло никаких шансов на то, что бойцы окажутся у своих. Да и кому было дело до трех солдат, волею судьбы попавших в плен. Прав был Виктор — впереди или лагерь, или смерть. А жить хотелось безумно. Паша прислонился к сырой стене подвала. — Сань, у тебя жена есть? — Есть, — улыбнулся в темноте друг, — и двое сыновей, близнецы. А ты женат? — Не успел, — вздохнул Паша, — после семилетки на завод, потом призвали, думал — приеду в отпуск, пойду свататься к Люське, соседке своей, а тут война. Так что… Эх. — Не стони, и без тебя на душе муторно, — красноармеец перевернулся на бок, — руки затекли. Умеют вязать, сволочи. Дверь распахнулась, и те же молчаливые фигуры швырнули на пол Виктора. Долгую минуту они стояли, всматриваясь в темноту, словно делая выбор, а затем выволокли Александра. И опять наступила тишина, прерываемая лишь хриплыми стонами. — Вить, что там, — Паша подполз к другу. — Предлагают перейти, — закашлявшись, ответил красноармеец, — условия простые: или к ним, или туда. — Куда? — В землю. Недолго нам жить осталось, — заскрежетав зубами от боли, Виктор сделал попытку присесть, — помоги. — Ты согласился? — пристраивая друга у стены, Паша с ужасом заметил, что гимнастерка Виктора насквозь промокла от крови. — Ага, — простонал красноармеец, — от радости чуть до смерти не забили прямо там. Солдаты замолчали. Облезлая крыса, набравшись смелости, вылезла из норы и крадучись двинулась вперед. Обойдя сидящего у стены красноармейца, она застыла напротив Паши. Несколько секунд животное осторожно принюхивалось и, видно, решив, что не бояться нечего, спокойно прыгнула на ноги, а затем юркнула в другую сторону.