Маленький Леший

***

— Сам заткнись, он уже остается один, то, что ты задумал, — это нарушение закона!— Где? Ткни пальцем, где нарушение, ибо стар и слеп я, аки котёнок новорождённый, — противный смех заглушил возмущённые возгласы собеседника. — В законе сказано: спасение только через боль, страдания или смерть, где я не прав? Боль была? Была и будет. Страдания? Да полное лукошко! Смерть? Навалом!— Это не справедливо, так не должно быть!— Вот заладил, справедливо — несправедливо. Ты мне говоришь о справедливости? Извини, напарник, но в моём ведомстве на это понятие, как правило, плевать хотели, вдобавок с высокой колокольни.

И вообще, чего паришься, ну получишь новое назначение, делов-то, три минуты — и ты, не забывай, имеешь положенный отпуск. Первая минута — взрыв в девяти метрах, вторая минута — взрыв в шести метрах, ещё минута — последний взрыв трёх метрах, три осколка в голове — и свобода, райские кущи, арфы и что там у вас ещё бывает, я так понимаю, с девочками табу? — хихиканье переросло в хохот.— Как у тебя всё просто — ты же знаешь, что его мать получит похоронки сразу на двух сыновей, оставь ей хотя бы одного!— Ты меня достал, в законе сказано — СТРАДАНИЯ. А какие страдания, если один останется? Так, мелкие всхлипы, а я хочу, чтобы текли кровавые слёзы! И что такое две похоронки, Бог Троицу любит, забыл? Будет три!— И поэтому три минуты, три взрыва, три метра, три осколка, три похоронки… Пять раз по три, ты что — пентаграмму рисуешь?— Конечно, я даже в растерянности, тайна моего сценария раскрыта неадекватно нервным белым критиком, но согласись — разве задумка не блестящая? И всё строго по закону, тут тебе и Троица, тут тебе и пентаграмма, просто единство светлого и тёмного, круговорот добра и зла в природе, — хохот перерос уже в истерические всхлипы. — Тебе мало крови?— Глупый вопрос. Мне ВСЕГДА мало крови. Я мечтаю о повышении, надеюсь, там, где нужно, по достоинству оценят всю истинную глубину и красоту моего сценария. А ты разве не мечтаешь?— Нет, я хочу только справедливости. В моём мире чины не главное.— Ой ли, сказочник, небось, уже растопырил перья для позолоты, чины не главное, так я и поверил, расскажи это другим. Ладно, не мечи молнии, глаза от света болят, итак, принимаешь?— Да, принимаю, только не празднуй победу заранее.— По рукам, хвостам и крыльям, подписываем, умница ты моя, осталось заверить.— Секретарь! Печать!— Но не забывай закон — боль, страдания или смерть, — черт ехидно щёлкнул хвостом и закурил.