Маленький Леший

Неужели они не могут молча быть раздавленными, как три раненых советских офицера в июле 1941 года под Барановичами? Посмотрите, я прошу вас, это забавно! Я сказал — СМОТРЕТЬ! От грома голоса на время стихли даже вопли истязаемых эсесовцев. Инспектор силой поднял голову генерала и, удерживая её, продолжил:— Я вижу, наконец-то ты понял, кто я и где находишься ты, но об этом позже. А сейчас смотри, Эйке, смотри, во что превратились твои герои, очутившись в ситуации почти беспомощных и почти безоружных.

Где их хвалёная якобы выучка, якобы доблесть и якобы смелость? Это трусливое быдло, рвущееся к реке, как стадо перепуганных овец. И действительно, бросив оружие, боеприпасы, знамёна, уцелевшие солдаты и офицеры в панике бежали к реке, как к единственному спасению от окружающего кошмара. На крики раненых никто не обращал внимания, их просто перепрыгивали, либо вообще топтали, некогда безупречно организованные части превратились в перепуганную толпу.— Пока мы побеседуем, я великодушно дарю им надежду. Итак, сегодня я разрешу задать мне любые вопросы. Они есть?— Если позволите, — генерал напоминал провинившегося школьника перед разгневанным учителем, — только один вопрос. Что это и почему, ведь, если я правильно понимаю, мы действовали так, как действуете вы.— Ни в коем случае, — желтые глаза Инспектора расширились и засияли нестерпимо ярким светом. — Я не выношу приговоры, а исполняю их, я не караю, а даю муки каждому по делам его, а вы возомнили себя богами и взяли на себя функции судей, карали людей только за то, что они люди, вы поставили себя даже выше Бога, — раскаты голоса стали походить на звуки артобстрела. — И наш приговор, — прошептал генерал.— Их приговор, — дьявол небрежно махнул в сторону реки, — каждый день, из месяца в месяц, из года в год, из века в век переживать то, что пережили их жертвы. Но не это самое страшное, самое страшное наступит очень скоро, смотри. Эйке поднял голову и увидел, что его солдаты доплыли практически до середины реки, казалось, вот она, победа — в нескольких метрах от берега, но из воды в одно мгновение появились тысячи рук: мужских, женских, детских, в обрывках одежды, обмундирования и просто обнажённых, в кровавых ранах, обгоревших или распухших от воды. Руки тянули вниз орущих от ужаса эсесовцев, вода словно вскипела от поднятых сопротивлявшимися солдатами брызг. Одна за одной головы исчезали в мутной пучине.