Маленький Леший

— Ты что натворил, боец, посмотри, — офицер повернул голову своего обезумевшего подчинённого в сторону.Пленные тряслись, глядя на раздавленные тела и окровавленные гусеницы. Судя по раздававшимся утробным звукам, от увиденного стало плохо не только немцам.— Под трибунал пойдёшь, скотина, — младший лейтенант задыхался от ярости, — ты понимаешь, что тебе вышак[5] светит, не штрафбат, и не мечтай о нем, а вышак.— Лучше здесь меня пристрели, командир, так будет лучше, — ровным голосом ответил механик-водитель.— Да что с тобой? — взводный не мог поверить, что один из лучших мехводов полка неожиданно сошёл с ума.

Достав из кармана пачку «Казбека» (подарок комбата), он протянул её солдату:— Бери.— Спасибо, — танкист дрожащими руками взял сигарету, прикурил и снял шлемофон.Все замерли. Он был полностью седым, молодой парень, с черными как смоль волосами до этого боя. Жадно затянувшись несколько раз, танкист посмотрел в глаза своему командиру и спокойным голосом сказал:— Спасибо, товарищ младший лейтенант, а теперь можете меня расстреливать. — Что ты увидел, боец? — Сергей обнял вздрагивающего водителя.— Пойдемте, покажу, — как сомнамбула, он повернулся и, глядя прямо перед собой немигающим взглядом, направился к амбару.— Айдар, Якуб, за мной, — Михаил повернулся к сержантам.Подойдя к воротам, танкист повернулся к своему командиру:— Товарищ младший лейтенант, я никуда не убегу, обещаю, разрешите мне, — он с трудом сглотнул, — не заходить, честно комсомольское, не тронусь с этого места, только не надо туда ещё раз, пожалуйста. — Да что там такое, — Михаил посмотрел на друга, разведчик недоуменно пожал плечами, — стой здесь, пошли, мужики.Рывком распахнув ворота амбара, офицеры и сержанты вошли внутрь.— Шайтан, — прошептал татарин.Наступившая тишина изредка прерывалась всхлипами оставшегося снаружи механика-водителя. Все застыли, глядя вперёд.Младший лейтенант, бравый командир взвода, и его сержанты — командиры танков. Они привыкли к крови и предсмертным хрипам, горели сами и хоронили обугленные тела товарищей. Без гроба и громких речей, в скромной солдатской плащ-палатке, то, что осталось, если вообще в огненном аду могло хоть что-то остаться.Лейтенант-разведчик, со своими лихими ребятами перерезавший десятки глоток, устанавливавший фугасы и радовавшийся, глядя, как после взрыва мечутся, истошно крича, живые факелы. Да и сейчас под охраной его бойцов пленные, вздрагивая, хоронили за домами кровавое месиво, устроенное на минуту обезумевшим механиком-водителем.