Маленький Леший

Через несколько минут, что-то пряча за спиной, старик, улыбнувшись, спросил:— Угадай, что?— Опять, — женщина громко рассмеялась и, казалось, сразу помолодела лет на тридцать, — ты опять решил поиграть в угадайку? Старый хрыч!— В такой день прошу не напоминать о возрасте, — и, залихватски подкрутив усы, он продолжил: — так что у меня за спиной?— Цветы?— К сожалению, нет, где мне их взять зимой, да ещё и в лесу?— Меховая душегрейка?— А зачем она сейчас? Кстати, любимая, тебе не жарко? — неожиданно забеспокоился старый интриган.

— Нет, мой хороший, не волнуйся. А, я знаю, что ты прячешь: там то, чем мы отметим наш праздник!— Умница! Ты, как всегда, сообразила. Осталось угадать название. Подсказка: помнишь, что я принёс с войны?— Ах ты ж старый… мой красавец, неужели?— Именно, — старик торжествующе поднял руку вверх, огненные блики заиграли на квадратной пузатой бутылке. — Именно: лучший немецкий ром, берлинский, настоящий.— Ты где его раздобыл?— Купил у этих, — старик неопределенно мотнул головой в сторону. Во дворе глухо раздавались гортанные команды и топот сапог.— Вот за это я тебя всегда и любила, что никогда и нигде для тебя не было ничего невозможного, — женщина обняла мужа и вновь посмотрела в его сияющие глаза.— Как видишь, не всегда, — старик смахнул неожиданно выступившие слёзы.— Не будем портить наш праздник. Ну что, муженек, наливай. Темная ароматная жидкость забулькала по алюминиевым кружкам. Неожиданно раздался звон, старики обернулись: в хату ввалилось треснувшее стекло. Резко запахло бензином. В открытый проём заглянули голодные языки огня.— Старый халтурщик, — она ласково потрепала смутившегося и, кажется, даже покрасневшего мужа по щеке, — а говорил, на века поставил, даже камнем не выбить.— На такое я и не рассчитывал, кто ж знал, — дед вновь подкрутил усы. — Но ты посмотри вокруг, ведь поставил же на века, дом стоит крепко, не колышется. И действительно, раздававшийся на улице гул пламени, похожий на порывы ураганного ветра, не заставил шелохнуться даже соломинку, лежащую на подоконнике. — За что пьём?— Прости меня, — старик вновь смахнул выступившие так некстати слезы, — это я виноват, что не завтра празднуем свадьбу, а сегодня, если бы не я…— Помолчи, старый, — женщина прикрыла рот ладонью. — Все люди живут по-своему, а умирают — кто как заслужил. Что плохого в том, что мы умрём вместе и в такой день.— Но если бы не…— Ты всё сделал правильно, любимый, я тобой горжусь.