Маленький Леший

— Всё равно мы здесь ляжем, так лучше погибнуть не просто пришитым пулями к земле.— Это патетика, — отмахнулся товарищ, — обыкновенная пропаганда «один за всех и все за одного».— Это мой выбор, — не согласился Виктор.— Какой выбор, ради кого, ради них? — собеседник махнул рукой в сторону. — Некому будет о тебе вспоминать. Открою секрет, завтра в живых не останется никого: вас бросят в очередную атаку через — какая незадача — незамеченное разведкой минное поле. И вся рота будет похоронена в одной братской могиле, знаешь, как? Соберут лопатами ваши кишки и сбросят в воронку от бомбы.

Потом присыплют землёй, а сверху поставят фанерную звезду, может, пальнут три раза в воздух и всё. Так ради чего? Чтобы какой-то полковник подписал донесение о боевых потерях, а спустя месяц вкрутил над пузом очередной орден? Может, ради семьи? Чтобы дети гордились папой? Так пусть они гордятся живым отцом, вернувшимся с фронта, а не измазанным штампами листком похоронки! Ну да, признаю, ты совершишь подвиг, и, возможно, о тебе напишет какая-нибудь дивизионная газетёнка, а то ещё и наградят посмертно. После войны твоим именем назовут школу или улицу, если эта история попадётся на глаза чину из Главпура[1] и тебя решат раскрутить.— Раскрутить? — Виктор трясущимися руками попытался сделать самокрутку.— Именно, ещё говорят — распиарить, но это войдёт в обиход позднее. В общем, решат сделать из тебя известного героя. Но таких, как ты, тысячи и десятки тысяч, на всех героев не хватит бумаг, орденов и памяти. Да и судьбе известных тоже не позавидуешь. Не пройдёт и полвека, как ваши заслуги будут оплёваны и, в лучшем случае, забыты.— Врёшь, — солдат попробовал вскочить, но ноги не слушались.— Извини, я заранее перестраховался, — усмехнулся собеседник. — Ты кури, Виктор, кури и слушай. Пройдёт полвека, и вас назовут пушечным мясом, тупым совком, шедшим в атаку под страхом смерти.— Херня, — не выдержал солдат, — как можно на смерть гнать под страхом смерти, да мне лично по…— Это тебе, — продолжил товарищ, — и сейчас. А твоим внукам будет казаться по-другому. Вы станете насильниками бедных немецких женщин, грабителями и мародёрами. Вас обвинят в том, что вы победили немцев. Вот если бы сдались, то потомки хлебали бы баварское пиво и сыто отрыгивали, набив пузо халявными свиными ножками.— Не может такого быть, — Виктор растерянно посмотрел на свой автомат, — они что, не будут знать…— Они не будут хотеть знать, — оборвал мужчина.