Маленький Леший

— И хорошо, — ответил взводный, — нам спокойнее. Значит так, Нечай, приступайте к рытью окопов, пулемётные гнёзда по флангам. Всё понятно?— Так точно, — вытянулся заместитель.— Товарищ лейтенант, — подбежал боец, — там старушка в доме. Мы ей говорим, что уходить надо, убьют ведь, а она ни в какую.— Сержант, командуй, а я схожу, посмотрю на эту геройскую бабку, — командир надел фуражку и направился вслед за красноармейцем, что-то недовольно бормоча себе под нос. У крайней хаты пожилая женщина с улыбкой смотрела на приближавшегося хмурого взводного.

— Здравия желаю, лейтенант Сазонов, — козырнул тот.— Добрый день, а меня бабой Аней кличут, — приветливо кивнула старушка, — что это ты сердитый такой?— Почему отказываетесь уходить? Как немцы двинут, от вашей деревни камня на камне не останется, что за ненужное геройство.— Стара я бегать, сынок. Из деревни все ушли: кто на фронт, кто в беженцы. А я решила — здесь родилась, здесь жизнь прожила, здесь и помру. Недолго осталось. — И что прикажете с вами делать? — недовольно буркнул лейтенант.— Я картошечки наварила, хлеб испекла, — улыбнулась баба Аня, — думаю, увижу наших, накормлю хоть. А тут вы, легки на помине. Сытому и воевать легче будет.— Спасибо, — смутился взводный, — но понимаете, не положено вам здесь находиться, а если убьют?— Не переживай, — старушка поднялась с лавки и жестом пригласила взводного в дом, — мой срок вышел, сердцем чую, скоро уже. Ты заходи, не стесняйся. Сняв фуражку, Сазонов вошёл в хату. В центре небольшой, чисто прибранной комнаты, красовался накрытый льняной скатертью стол. Стоявшие на нем чугунок с картошкой, поджаристый хлеб и нарезанное сало пахли так, что у взводного засосало под ложечкой.— Изголодались, — вздохнула баба Аня, — угощайся, лейтенант.— Сначала бойцов накормим, — помотал головой тот и, открыв дверь, крикнул, — Нечай, ко мне. Когда заместитель вошёл, взводный, показав на стол, отчеканил:— Раздели поровну и сам поешь, а я пойду, посмотрю, что и как. И, повернувшись к хозяйке, спросил:— Что я могу для вас сделать?— Как умру, похороните на кладбище, — глядя прямо в глаза Сазонову, ответила женщина, — здесь я своих детей растила, берегла, здесь и вас сберегу, как родных сыновей, не дам умереть.— Это как, — взводный и заместитель недоуменно переглянулись.— А вот так, не пущу к себе, — улыбнулась старушка, — побожись, командир, что похороните.— Честное комсомольское.