Крылья распахнуть!

А затем лицо Бенца стало вдохновенным, как у поэта, которому сама Эраэнна, божественная покровительница всех пишущих, диктует первые строки великой поэмы. Дик не оглянулся, чтобы посмотреть, как выводят из комнаты пленника. Он отвинтил крышечку, обмакнул перо в чернильницу, аккуратно снял о ее край лишние чернила, чтобы не поставить кляксу. И ровные, четкие строки легли на бумагу.

Мара и Отец поглядели через плечо капитана. Но если полуграмотная пастушка лишь дивилась быстрому письму, то Отец расцвел от восхищения.

Дойдя до имени Хозе Сончеса, Дик на мгновение замешкался, взглядом нашел заглавную букву «Д» в имени эдона Диого и заглавную «Б» в начале предложения «Буду весьма признателен...» Легко улыбнулся – и бестрепетной рукой вписал в текст свое имя.

Узор чужого почерка завершился размашистым «Манвел ду Венчуэрра», в котором даже сам «король без короны» признал бы собственную подпись.

 – Изумительно, – выдохнул Отец.

Бенц отложил перо:

 – Пусть чернила просохнут... Мой дед, смотритель городского книгохранилища, хотя и считал книгопечатание величайшим изобретением человечества, все же сокрушался об исчезновении трепетного, благоговейного отношения к книге...

Голос капитана стал хрипловатым, слова потекли неспешно, сплетаясь в длинные, витиеватые фразы: Дик явно подражал дедовской манере речи.

 – В хранилище было богатое собрание рукописных книг, и дед порой заставлял меня их переписывать, дабы я полнее осознал их глубинную мудрость, а заодно проникся величием труда переписчика.

Он поднялся из-за стола и с удовольствием потянулся.

 – Сейчас отправлюсь с этой бумагой к эдону Диого.

 – Мару с собой возьмите, сударь, – посоветовал погонщик. – Пусть приглядит, чтоб вам не всучили хворых или старых лескатов.

 – Корабль предназначен для ду Венчуэрры, такому поди всучи...

 – Древний философ Юстас Эфросский сказал некогда: «Деньги, дружба и осторожность не бывают лишними».

Дик хотел ответить другой древней мудростью: слишком осторожная лиса сдохнет с голоду в норе. Но не вспомнил с ходу, кто изрек эти слова, а потому ответил небрежно:

 – Ты прав, поглядеть надо. Но к чему лишний раз подставлять Мару? Я ведь и сам чувствую лескатов.