Виашерон 2. Шахта Шепчущих Глубин, Том I

Этот мудрец принимал ещё у моей матушки роды, а это было так давно, столько не живут. Свою стезю он освоил великолепно. Не преувеличу, если назову его одним из лучших целителей Аскеша. Известнее только одноглазый наг, что живёт в Старшем Доме Цеарах в Шраудсталле.

Мы ввалились в комнату, в которой явно давно никто не жил. Толстенный слой пыли покрывал все поверхности. Соверетт закашлялся, вдохнув её. Выругался и взмахом ладони создал мощнейший порыв ветра, который смерчем пролетел по комнате и вынес огромное серое облако в коридор.

Слава богу, я успел прикрыть глаза.

— Так-то лучше, — он подошёл к порогу и выглянул наружу. — Эй, ты, стоять! — обратился он к невидимому мне существу.

Почтительно поклонившись, в комнату вошёл гоблин, пожилой, с волосами, заплетёнными в жиденькую косичку.

— Да, господин, — ответил он, не поднимая глаз.

Соверетт начал перечислять, загибая пальцы.

— Запомни, и не дай Эстрикс, перепутаешь. Шкуру спущу. Я хочу филе пещерного рыбака в апельсиновом соусе, похлёбку из чёрного пудинга и бутылку белого Гаэрта́нского.

Да, и захвати черничные пирожные. Чтоб через десять минут всё было здесь.

Он хотел уже жестом отпустить нечастного гоблина, когда спохватился.

— Да, Гвин, а ты что будешь?

Чтобы не усложнять никому жизнь, просто ответил.

— То же самое.

Соверетт кивнул, и гоблин, снова поклонившись, вышел из помещения. Тогда дроу, как был в одежде, плюхнулся с шумом на кровать и закинул ноги на стену.

— Поверить не могу, что всё кончилось. Иногда ловлю себя на мысли, что готовлюсь к приходу Джеззары.

Знаешь, установку даю, «терпи, перегрызи её глотку, если подойдёт слишком близко», всё в таком духе. Однажды почти удалось даже, — меланхолично заметил он, неопределённо махнув рукой.

— Взбодрись, дружище, ты — на свободе, враги повержены, хорошие парни выиграли, — попытался я отвлечь его от дурных мыслей.

— Да, ты прав. Благодаря тебе. Чёрт, как тебе удалось убить Ши’нил? И что там было насчёт драйдера? — спросил он с интересом, переведя на меня взгляд.

— Как оказалось, драйдер — птица гордая, пока не пнёшь, не полетит, — ответил я бородатым анекдотом.

— Только летает он плохо. Не аэродинамичная форма, наверное.

Соверетт улыбнулся и недоуменно поднял брови, услышав незнакомое слово, но догадался по контексту.

— И что, Эстрикс никак тебя не покарала за это? Священное создание пустил под нож. Она, должно быть, взбеленилась.

— Ещё как. От её крика мозги разжижаются. Теперь вот должен обратить троих Разумных в её религию.