Виашерон 2. Шахта Шепчущих Глубин, Том I

Белая чёткая линия появлялась дальше лишь на нижней губе, заканчиваясь на подбородке. Вначале жрица показалась мне ослепшей, но то, как следовали за мной её зрачки, убедило в обратном.

Лицо эльфийки[4] выдавало смесь тревоги и затаённой радости. Словно она боялась, что жестокая судьба снова отнимет у неё то, что так милостиво вернула обратно. Матриарх была одета в наглухо закрытое платье, поверх которого была наброшена шерстяная шаль.

По бокам от трона стояло два гвардейца — скорее всего члены Младших Домов, которые неодобрительно посматривали на меня, медленно приближающегося к их госпоже.

Остановился я за десять шагов от престола, и, вспомнив поучения Соверетта по этикету, встал на одно колено. «Вежливость ничего не стоит, но приносит много», а учитывая наше спорное первое знакомство, сейчас она точно не повредит.

— Интересный юноша, — мелодичным, но немного глухим голосом заметила Чезедра, — крушит двери моего Дома, но склоняет буйную голову. Пугает старого Киорена, но возвращает мне моего сына.

Здесь есть противоречие, а природа не терпит противоречий. Значит, одно из двух является ложью. Либо ты, Гвинден, — друг моей семьи с дурными манерами, либо — волк в овечьей шкуре, что обманом проник в мой дом, — при этих словах гвардейцы почти синхронно положили руки на рукоятки мечей. Так кто же ты, загадочный мальчишка?

— Друг вашему сыну, — ответил я, выделяя последнее слово голосом. — Он неоднократно спасал мою жизнь, а я — его. Вместе мы прошли огнём и мечом по Дому Теккен’ар, и больше этого Дома нет.

Он кончился с последним членом этой проклятой семейки. Око за око.

Матриарх подумала и медленно кивнула.

— Это правда. Мои разведчики нашли всех четырёх представителей Дома Теккен’ар убитыми. Также видели они и останки огромного драйдера, посланца великой богини. Неужели ты хочешь сказать, что это твоих рук дело?

— Да, — просто отозвался я.

Чезедра в изумлении на секунду коснулась рта прежде, чем к ней вернулось самообладание.

— Ты должен быть мёртв. Убийство великой жрицы и священного создания не могло остаться безнаказанным, однако ты стоишь сейчас передо мной.

Я не терплю лжи, Гвинден.

— Нам удалось договориться, — равнодушно парировал я, — мне и мудрейшей богине Эстрикс.

Чезедра внимательно посмотрела наверх, словно ожидая, что меня покарают за такой откровенный обман, но какое-либо возмездие меня миновало.

— До тех пор, пока не очнётся Соверетт, я возьму твои слова за истину. Не дай мне повода усомниться в этом решении.