Книга вторая "Большая охота"

Вот значит, в чем дело.

— Ты говори, как есть, не пытайся юлить, иначе будет так больно, как и представить себе не можешь, или сомневаешься?

У парня потекли слезы. Он испуганно замотал головой.

— Не надо, я все скажу.

Я с сомнением посмотрел на него.

— Это уже слышал, не играй со мной.

Надо немного напустить жути, чтобы до конца осознал, что стоит быть откровенным.

Используя ускорение, я метнулся к нему. Парень вздрогнул, когда мое лицо оказалось возле его. Наши взгляды встретились. Парня затрясло еще сильнее, он увидел мои глаза подернутые дымкой тьмы.

— Кто тот человек, что сидит в подвале?

— Он, он, мы, он, его... — Парня всего трясло. Отвернув голову, он часто задышал, сложилось впечатление, будто что-то ему мешает говорить. Возможно, еще больший страх перед своим наставником или учителем.

Я недовольно покачал головой. Не хотел этого делать, но придется применить умение допроса.

Фрол не успел заметить, как моя рука прикоснулась к его плечу.

— Сейчас ты до конца поймешь, что, когда спрашиваю, надо отвечать. — Я демонстративно щелкнул пальцами, хотя этого и не требовалось.

Пацан тут же схватился за руку и завыл от сильного болевого спазма. Далее он орал, хватаясь, то за плечо, то за живот, то за голову, то прижимая руки к паху, выл нечеловеческим голом, блуждающая боль причиняла сильные страдания.

А чтобы с ним стало, если бы я пустил полный магический импульс допроса?

Ничего себе, как его всего корежит. Хорошо, что это продолжалось не больше минуты. Парень завыл в конце пуская слюни.

— Хватит, прошу, больше не надо!

Я налил стакан воды, сунул ему в трясущуюся руку. Он с жадностью выпил, глянул на меня умоляющим взглядом, боясь, что все повторится. Вернув стакан, я вновь уселся на стул.

— Могу усилить боль и поверь, она будет продолжаться долго.

Фрол замахал руками и заревел.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо, я все скажу.

Это уже слышал, посмотрим, продолжит юлить или нет.

— Надеюсь.

Он шмыгнул носом и утер слезы.

— Спрашивайте.

— Повторяю, что за человек сидит в камере?

— Он офицер, бывший военный, — затараторил Фрол, постоянно шмыгая носом. — Ему пятьдесят пять лет, прикован к инвалидному креслу.