Ключ Гиброима

Саффир-Шах таращился на чресла гиганта и думал о том, как обидно обладать силой трёх мужей и не справиться с жалкой букашкой.

Великий правитель, сидел на троне слоновой кости, возложив локти на подлокотники в виде львов. С недавних пор трон казался ему чересчур жёстким, и слуги укладывали на сиденье пуховую подушку с выстеганной формой для царственных ягодиц, дабы не утруждать великого государя продавливанием.

На верхней ступеньке у трона пристроилась любимая наложница шаха, морейка, красавица Айданис. Очень красивая и очень скупо одетая, если не считать одеждой прозрачные невесомые шаровары и золотые монисты, звенящие при каждом колыхании полной груди.

За спинкой трона усердно работали павлиньими опахалами два белокожих раба. Слева было место для важных сановников и среди них всегда находился чародей Амар Аджин. Но придворного мага не видели во дворце уже месяц, с тех самых пор как шах отправил его за племянником, а гости были нежданными. Поэтому сегодня там в одиночестве стол только визирь Мирза-Казим.

Кресло справа от шаха, закреплённое за наследником, пустовало. Так же было пусто за троном, где в иное время непременно стоял бы царевич Митр ас’Саир.

«По крайне мере,— думал государь Атравана,— если ему так нравится спать на попоне, дышать дымом костра и грызть вяленную баранину, он мог бы охранять караван к Аль-Амалю!»

Мысли о разрушенном городе пробудили видения о несметных сокровищах в его подземельях. Перед внутреннем взором поплыли набитые золотом и самоцветами сундуки. Засверкали россыпи янтаря, с торчащими из них диковинными изделиями эльдарских волшебников.

Мечтая, как этим богатством он будет набивать сундуки, Саффир-шах рассеянно теребил смоляные локоны Айданис, с неудовольствием посматривая на приближающегося к трону Мастера Миражей.

Коэнну сопровождала странная свита — мужчина пустынник и молодая чернокожая девушка с фигурой подростка. Взгляд шаха ощупал буквально каждый изгиб её тела, невольно сравнив её с Айданис: «Всё равно, что сравнивать горную козочку с антилопой.

В каждой есть своя красота…»

Наложница хищно вгрызалась в персик, высокомерно поглядывая на пустынницу. Не доходя до трона шагов десять, гости остановились. Коэнна остался стоять, но на его спутников данная привилегия не распространялась. Оба немедленно пали ниц, коснувшись ладонями пола.

— Пакх-ми-джу, блистательный шах,— волшебник поклонился, качнув огромным павлиньим пером на тюрбане.— Да благословит твое правление Алуит.

Блистательный поджал губы.