Ключ Гиброима

Кончар отписывает окружность, врезаясь в податливую преграду. Пронзительный визг. Что-то большое с размаху валится за спиной. Впереди, несутся стремя к стремени и обмениваются ударами Дарьюш и Кольчужный…

Длинная чёрная тень мелькает перед глазами. Что-то хлещет по голове, крепко обвивая и сдавливая шею и плечи. Аркан?! Эльдар пытается обрезать волосяную верёвку мечом. Рывок! Он чувствует, что летит. Падает. Его нещадно волочет за лошадью в облаке удушающей пыли. Песчинки секут лицо как острые осколки стекла.

Внезапно лошадь остановилась.

Не успел Феранор глотнуть чистого воздуха, его заслонила тень, рядом с головой глухо опустилось копыто. Услышал конский храп, веселый торжествующий смех и скрип кожи. Боль взорвала затылок, мир треснул, разламываясь с ослепительной вспышкой, и он провалился в бездну, наполненную мраком беспамятства.

***

В лицо плеснули водой, приводя его в чувство. Затем губ коснулось холодное горлышко фляги. Он сделал глоток и понял, что во фляге вино. Кислое и нещадно разбавленное, но все же неплохо утоляющее жажду.

— Хеир Феранор. Как любопытно. Вы же спешили в Альмадин, освобождать из неволи невесту.

Откуда говоривший знает его имя и почему голос кажется поразительно знакомым, Феранор догадался прежде, чем разлепил глаза.

— Приветствую,— сказал он, глядя в глубокие голубые глаза Сигарда д’Сирда.— Как видите планы мои переменились. Оказывается, невеста сбежала сама и потерялась в песках…

— И вы наняли хаммадийев чтобы её разыскать, — с усмешкой закивал тавантинец. — И совершенно случайно наткнулись на мой лагерь.

— Именно так! — Феранор кивнул и сморщился от боли в затылке.

«Наверное, вместо мозгов теперь один сплошной синяк»,— подумал он и решил больше не думать. Мысленная деятельность приносила новую боль, поэтому он просто огляделся.

Ярко светил костёр, освещая большой шатёр и знамя с белым вепрем на чёрном фоне у входа. Вокруг много людей, но в непосредственной близости всего трое. У одного, в красной бригантине, смуглое лицо, но раскосый взгляд и вислые, как у сома усы.

Другой, который в полных пластинчатых латах, был здоров и широк, словно медведь, с волосами цвета соломы. У третьего, в белом плаще с черным крестом, было лицо сурового привыкшего к походам солдата. Все трое смотрели на него с интересом, удивлением и недоверием одновременно. Феранор мог их понять, не каждый день встретишь эльдара в пустыне.

— Именно так, — с той же усмешкой повторил тавантинец. — Близко к сердцу я воспринял вашу историю. Проникся.