Ключ Гиброима

Идея использовать помощь пустынников заявляла о себе чуть ли не криком. Он говорил медленно, тщательно подбирая слова, не скупясь на эпитеты, на которые так падки атраванцы.

— Ты богат и стада твои великолепны, но есть одно дело, которое тревожит меня больше всего. И разум говорит мне, что только ты в силах мне с ним помочь…

***

Пирр — так правильно назывался глава акхмаров — Асад-Бей, выслушал Феранора и взял время подумать до следующего дня. Ему требовалось собрать и опросить всех пастухов и разведчиков потому, что в кочевье никто всадников в чёрном не видел.

Эльдару предоставили отдельный шатёр, и он мог бродить, где ему вздумается. Правда, бродить было особо негде. Становище, загон, пустыня. Он посмотрел на коней, погулял среди шатров. Увидел, как женщины мелят муку для плоских пресных лепёшек, а рядом нагие дети копошатся в пыли. Удивился, что все дети привязаны за ноги к забитым в землю кольям. На окраине стана он встретил младшего сына Асад-Бея. Акхмар немедленно подъехал к нему.

— А ты смельчак,— сказал он, склоняясь на луку седла.

— Почему?

— Служить колдунам почетно, но страшно. Вот мой отец, если рассердится на раба, то просто убьёт его. А колдун заколдует, или придаст другой облик так, что никто тебя никогда не узнает. Твой господин очень сильный колун, даже джинны его боятся. Говорят, он усыпил дракона и ему так много лет, что он помнит падение Аль-Амаля! А правда, что он наполовину алялат, как о нём говорят?

— Да.

«Только, — мысленно добавил эльдар, — он об этом не вспоминает».

Мимо прошли женщины с корзинами полными кизяка. Длинные безразмерные рубахи скрадывали фигуры, а алые платки закрывали лица так плотно, что он не смог заметить щели для глаз. Они даже отвернулись, почувствовав пристальный взгляд, словно сам вид чужака вызывал у них ужас. Феранор не удержался от вопроса.

— Почему они прячут лица?

— Чтобы чужие не позорили взглядами их красоту. — пояснил всадник. — И чтобы их красота не толкала чужих мужей к прелюбодейству.

Он выпрямился и сжал поводья.

— Отец послал меня за тобой, алялат. Он хотел тебя видеть.

Женщины удалялись от них быстрой трусцой. Гасседи, вспомнил эльдар, лица не скрывала. Наверное, его недоумение слишком явно отразилось на лице, потому что знатный акхмарец захохотал.

— Я знаю о чём ты думаешь, но не переживай за неё. Гасседи любимица отца. Ей он простит всё, даже убийство. И кажется, она положила на тебя глаз, алялат.

***

Всё разрешилось даже быстрее чем ожидал Феранор.