Ключ Гиброима

Но потом он ушёл, потому что этот недостойный сын своего отца хотел, чтобы он творил для него всякие гадости, да рассудит его Алуит!

Она оглянулась, видимо по привычке, проверяя не может ли её кто подслушать.

— А Коэнна ушёл к своей родне из джиннов пустыни. Так говорят. О нём много всего говорят, — она заговорила тише, — но настоящей правды не знают. Только придумывают сказки и небылицы!

— А ты заешь правду, — он улыбнулся.

— Алуит — велик! Знаю! Никакой он не джинн, потому что родился в городе аль-Амаль, что отсюда к восходу.

Он покачал головой.

— Тогда знай, что Асазаш и мой родственник тоже, ибо, милостью Алуита, он брат отца основателя нашего рода, да будет им доволенВсевышний.

— Поразительно, — Феранор постарался ничем не выдать недоверия. — Выходит, я должен называть тебя госпожой?

— Почему? Ты ведь служишь не почтенному отцу отца нашего рода, а его далёкому внуку. Так, что можешь звать меня просто Гасседи, — она хитро сморщила носик.

— Они не вожди, — ответил он после длительной паузы. — Мать из семьи, потерявшей всё во время Исхода.[2] Она до сих пор живёт с родственниками в Лав’Валете. Отец был воином на службе лорда... по-вашему эмира…

Виратэль Мистериорн — так звали отца — строгий, требовательный, но справедливый. И безмерно далёкий. Он не сделался ближе, даже когда забрал Феранора в форт на границу. Он всё время пропадал в патрулях и разъездах, а Феранор тренировался с солдатами на плацу.

А потом его принесли в форт, бледного, окровавленного и неживого…

Феранор сжал поводья, чувствуя, как на языке проступает привкус металла и горечи и не мог определить, что ранило его сильнее: горе утраты или понимание того, что пропасть, разделявшая их, так и не будет преодолена.

— Он погиб,— ответил он и невольно сглотнул.

Всем видом он дал понять, что не желает продолжать разговор.

***

Оказалось, что Гасседи неспособна долго молчать. Похвалив умение эльдара управлять лошадью, она стала сравнивать его манеру езды с манерой в её племени. Вскоре между ними занялся жаркий спор о способах посадки, сёдлах и стременах, плавно перешедший на лошадей и их самих.

— Ты хорошо разбираешься в скакунах, — признал Феранор.

— Я люблю лошадей, — откликнулась она беззаботно.