Ключ Гиброима

— Ты говоришь о Митре ас’Саире, единственном сыне родного брата нашего повелителя,— поправил Коэнна.— Называй его имя правильно.

— А я как сказал? — Феранор задрал брови.

— Хм… ладно. Значит, ты лично знаешь царевича?

— Да.

Феранор мог бы добавить, что Митр даже называл его другом, но постеснялся. Подтвердить свои слова он не мог, а без подтверждения это выглядело бы пустым хвастовством и попыткой набить себе цену. В обществе эльдаров за последнее презирали, а за первое могли наказать, иногда очень сурово.

— Продолжай. Кто ещё был вместе с вами?

— Рабы и погонщики,— эльдар пожал плечами.— Их всех мы нашли в вашем городе Шандаара. Более никого. Мы добрались до руин и нам повезло, что с нами был парень хорошо разбирающийся в акведуках. Через останки водопровода мы проникли в подземелье. К сожалению, в магии он понимал меньше и в сокровищнице наше везение кончилось. Хозяева наложили на золото очень хитрые охранные чары. Люди сошли с ума и стали набрасываться с оружием на всё, что двигалось и дышало.

— А Митр? — на лице Коэнны мелькнула быстрая тень беспокойства.— Он тоже…

Феранор отвёл взгляд. Волшебник посмотрел на него очень внимательно.

— Это за него тебе хотели отрубить голову?

— Нет, царевич остался жив. В колодки я попал за другое…

***

Рассказ Коэны прервал звонкий девичий голос, долетевший из сада, сквозь раскрытые двери террасы:

—…«Ис» добавляем в конце, когда спрашиваем о женщине.

Дара поднялась. Мягко постукивая башмачками, вышла на террасу, подошла к краю и замерла, наблюдая за идущем внизу уроком. Подумала, что чернокожая девушка в белой рубахе — та самая Дая, а алялат рядом наверняка и есть Феранор.

Шурша халатом, на террасу вышел Коэнна. Подошёл, встал рядом.

— Дая очень расстроилась, поняв, что не может с ним говорить,— сказал мастер Миражей, посматривая на парочку.

— А где же… — Дара поискала глазами. — Отважный пастух?

— Неподалёку. Он всегда присматривает за подругой.

«Скорее всего,— подумала Дара,— этот Сорах изнывает от ревности». Сейчас, когда Феранор не прятался в тени деревьев, она могла разглядеть его лучше. Не зрелый муж, но вплотную подошедший к порогу, за которым кончается юность и начинается молодость. И уже воин, познавший вкус битвы.