Ключ Гиброима

— Так нас никто не подслушает… Наконец-то я вижу вас, ас’сагир. Столько времени никто не обращал внимания на мои знаки. Я уже начал отчаиваться. Но хвала всем тёмным богам, мой «зрительный камень» наконец у тебя.

— К чему это всё? — спросил волшебник. — Почему нельзя было просто явиться, если всё дело в одном разговоре? Все знают, что я не убиваю посланников.

— Что знают трое, то знает и свинья. Я очень рискую, говоря с тобой.

— Тогда не будем терять время и перейдём сразу к делу. Что тебе нужно?

— Я знаю кто стоит за нападением на кишлаки и созданием войска из мертвецов.

Кто плетёт заговор против Дивана и шаха. Я назову тебе имя, но взамен и ты дашь мне кое-чего.

Коэнна наклонил голову, пронзая Тень взглядом. Травянистые глаза стали почти чёрными.

— Чего же от меня ждёт немёртвый?

— Свободы! Пять столетий мной помыкают, будто рабом. Я хочу самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Ничтожная цена за мою помощь.

— Жизнь свою ты давно утерял, — резко напомнил волшебник. Ему приходилось совершать над собою усилие, чтобы смотреть прямо на собеседника, а не мимо его.

— И существуешь за счёт живых, благодаря их плоти и крови. Твоя свобода — это убить столько людей, сколько хочешь, а не сколько решит твой хозяин. Быть может, вместо жестокого дракона я призову ненасытного демона. Одно другого не лучше.

— Твой страх обоснован. Но я, всего лишь бледная тень своего господина. И за тысячу лет мне не пролить стольких рек крови, сколько он за одну свою смертную жизнь.

— Зло всегда остаётся злом, даже когда оно слабо и ничтожно, — в этот раз Коэнна даже не пытался скрыть свою неприязнь. — А зло всегда было мне отвратительно.

Тень немного отпрянула.

— Пока ты изображаешь непорочного агнца, он готовит удар, равный которому Атраван не переживал никогда! Уничтоженное тобой логово некроманта не содержало и десятой доли тех сил, что есть у него. Уже несколько лет на рынках Альмадина не падают цены. Крепких Мужчин продают за пять дихремов. За пленного воина из Тавантина дают девять, за пирата из Орокрайна, за это строптивое галерное мясо, пятнадцать! Мои слова очень легко проверяются.

С рабами поступают так же, как с пастухами и караванщиками. Их умерщвляют и поднимают. Это сотни и сотни зайданов, безликих не знающих страха и боли, неутомимых, послушных...

— Зайданов поднимают некроманты. Некроманты всегда враждовали с хафашами. А ты хафаш.

Тень зашипела.

— Ты мне не веришь.

— Назови своего господина.