Ключ Гиброима

Применительно к чистокровным оркам, смыл выражения можно перевести как недостойный, неполноценный, слабый. И наоборот, если кому-то скажут, что в его крови есть железо, это воспринимается как похвала. В данном контексте это свидетельство происхождения Дарика.

Интерлюдия 4

Аср лежал на лошадиной попоне, смотрел в потолок, где сквозь рваную дыру виднелся светлеющий кусок неба и больше всего сейчас желал закрыть глаза и умереть. Со старой крепости у караван-сарая он не позволял себе отдыха, спеша добраться до Альмадина в означенный срок и всё равно опоздал.

Опоздал, потому что крупная банда неожиданно преградила прямую дорогу. Пришлось совершить крюк, стоивший драгоценного времени. Кто мог подумать, что цель налётчиков не дорога, а город! Они сожгли храм, убили священников. Погиб назыман Ваафир тайно помогавший Сагиру. Без него невозможно было установить судьбу Феранора. Напрасно Аср рыскал по городу, переворачивая трупы и разгребал тлеющие завалы; выискивал уцелевших слуг, выспрашивал и вызнавал.

К утру он сам напоминал мертвеца, измазанного гарью, с чёрным от недосыпа лицом и ввалившимися глазами.

«Я и есть мертвец, — с пугающим спокойствием думал он. — Только пока ещё говорю и дышу».

Его голову выставят на всеобщее обозрение, над воротами Аламуна, но перед этим к ней, уже отделённой от тела, будут приводить неофитов, как в своё время приводили самого Асра. Тогда это были два вора, схваченные при попытке ограбить бетель. Их головы лежали рядом с плахой на медных блюдах.

Одна издавала душераздирающие вопли, а другая, вещала о страшных пытках, которым её Душа подвергалась в Бездне в этот момент. Однако Асра страшила не позорная смерть отступника и не посмертие, сколь бы ужасным оно ни было.

Вся его жизнь, до попадания в Аламун, была чередой нескончаемых бед и лишений. Одинокий с рождения, он не знал родни, не имел друзей, детство его прошло в борделе, в котором он разносил подносы и мыл полы. Внешность сыграла с ним злую шутку и в тринадцать лет его попытались заставить разделить с мужчиной постель.

Память стёрла подробности, сохранив только чувство глубочайшего отвращения и боль от побоев.

— Ты будешь выполнять что велят, — говорил хозяин, — или я изобью тебя до смерти!

Он сбежал, не дожидаясь пока заживёт исполосованная спина. Но север, разорённый религиозный войной, стал местом опасным и негостеприимным. Девичьи-красивое лицо притягивало к нему внимание сластолюбивого сброда, охотников на людей и наглис.