Ключ Гиброима

Смрад смешивался с запахами конского пота, железа и сыромятной кожи, гарью и кровью, источаемого собравшимися на площади головорезами.

Дарик протискивался через неохотно расступающуюся перед ним толпу. Его оглушал грохот оружия, вопли ликования и обожания, адресованные атаманше. Она находилась на вершине рукотворной горы из сваленной в кучу добычи. Под её сапогами похрустывали серебряные монеты и украшения, посуда, кальяны. Она жадно пила из небольшого кувшина, задирая высоко подбородок и пуская виные ручейки по татуированным щекам.

— Дай мне людей, — потребовал он, подходя к ней, — или пять сотен утекут от тебя как песок сквозь пальцы.

Сагмира не ответила. Она пила, запрокидывая голову всё выше, по мере опустошения кувшина.

— У нас был с тобой договор, — продолжал он, пристально и напряжённо следя за прыгающим по её горлу кадыком. Ему вдруг захотелось накрыт его ладонью и сдавить, чтоб больше не прыгал. Чтобы побороть искушение, он взялся за свой ремень, заложив большие пальцы за пояс.

Атаманша насмешливо фыркнула. Сейчас под её ногами валялось добра по меньшей мере сотен на десять. Вылив в себя последние капли, она с блаженным выдохом разбила кувшин об землю.

— Я свою часть сделки исполнила. Альмадин — вот он! Это ты упустил Ключ, когда он был почти в твоих руках. Но не переживай, я думаю он ещё где-то здесь. Поищи на покойниках.

Он глянул на неё исподлобья. Наверное, хорошо быть таким как она: идя над пропастью по канату, жить текущим моментом, наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас. Не знать и не думать, что канат вот-вот оборвётся, а на дне острые камни.

— Я отдала тебе самых злых своих псов, — заговорила Сагмира. — Их было достаточно чтобы взять десять таких бетелей как Руздат-Алут, а ты не справился и с одним, пока я брала остальной город…

— Брала? Это я открыл ворота и впустил твою кодлу в Альмадин.

— Молчать! — голос атаманши защёлкал как бич. — Не смей указывать мне, что я должна!

— Змеиный яд! — Он порывисто шагнул к ней.

Сагмира отреагировала с быстротой кобры. Сабля из её ножен вдруг оказалась в руке, а её острие не сильно, но чувствительно кольнуло Дарика в ярёмную вену.

Он замер, с удивлением обнаружив, что и сам сжимает сабельную рукоять.