Левиафан. Пути Древних

– А Стражи рассвета и подавно!

– Но с тактической точки зрения это может быть преимуществом – незаметное передвижение и неожиданная атака, – попытался парировать Мидас, который был хорошо знаком с военными доктринами многих народов мира, но со средневековыми русами на поле боя никогда не встречался.

– Наше преимущество здесь, – Яромар приложил руку к груди. – И здесь, – Рука воина скользнула вверх и коснулась виска. – Мы побеждаем волей и правдой. Не можно иным победить.

– Мировая история с тобой бы поспорила, – улыбнулся Мидас, который не стремился обидеть руса, просто хотел понять его.

– А ведь историю пишут победители.

– Историю пишут трусы, – покачал головой Яромар. – Пока другие ее творят. Победителям недосуг сохранять свои деяния в бумаге, их победы живут в их потомках и в ясном небе над головами наследующих им поколений. Скажи, много ли тебе знакомо достоверных хроник, написанных великими полководцами и князьями? Конунгами, королями, признанными героями и защитниками своего народа?

Мидас улыбнулся и покачал головой.

Он мог бы вспомнить Цезаря с его «записками», но то были, в общем-то, не хроники, а скорее именно что записки, краткие изложения виденных им событий. Ну, еще кто-нибудь? Вот именно, а исключение, как известно, лишь подтверждает правило.

– Для этого нам алые плащи, – нахмурился Яромар. Его ноздри разошлись, он шумно втянул воздух, точно волк, почуявший чужака. – Чтобы враг видел нас издалека. Чтобы знал – мы идем, а с нами – его погибель.

– Кажется, теперь я понимаю, – Мидас широко улыбнулся, уловив, наконец, ход мыслей собеседника. – В этом все дело! Враги видят вас и отступают, потому что ваша слава, слава об алых плащах, идет далеко впереди вас. Так вы побеждаете, не проливая крови.

– А еще на алом плохо читается кровь, – заговорщицки подмигнул ему старший дружины. Мидас неожиданно вспомнил, как Леонид за чаркой вина упоминал, что воины Лакедемона носят яркие плащи по той же причине.

А потом он увидел впереди два алых пятна, которые двигались к ним сквозь снежную пелену.

Пятна быстро приближались и вскоре превратились в двух всадников. Огул и Буян возвращались, хотя до Арконы было еще около часа езды.

– Что не так? – без лишних вступлений спросил Яромар.– Впереди враг?

– Враг, – кивнул Буян. У него был мощный, резкий голос, точно удар молота о наковальню. – Но не впереди, здесь.

Яромар остановил лошадь и поднял правую руку, Стражи рассвета замерли.