Левиафан. Пути Древних

Ведь даже если они просто отвлекут бандитов, это даст семье торговца шанс – у него две лошади в повозке, сумеет быстро отстегнуть обеих, прыгнет на них с женой и детьми, и легко сможет оторваться.

С другой стороны – Карн слеп, а Мидас однорук. Скорее всего, они убьют почти всех бандитов, но велика вероятность остаться лежать среди них с проломленными черепами. И тогда – никакой Спирали Дискордии, никакого Хельхейма.

Древний бог посмотрел на парня и тот повернулся к нему лицом. Трудно сказать, что произошло дальше, но у них родилась мысль – одна на двоих.

Одна простая мысль. Кем они станут, если оставят этих людей в беде? Уж точно не теми, кого достойны Нисса и Фавна.

– У которого из них меч и щит? – быстро прошептал Карн.

– Самый дальний от нас, справа, – донеслось в ответ. Парень минуту фокусировался на цели, потом коротко кивнул.

– Подползем ближе и я попробую сделать то же, что сделал с гавменнескерами, – он изо всех сил старался придать своему голосу как можно больше уверенности.

Непросто провернуть такое, когда говоришь шепотом. И вдвойне сложнее, если сомневаешься в себе. – Дай мне пару минут и атакуй.

Фригийский царь не ответил, не было нужды. Они осторожно поползли вперед и ветер, внезапно сменив направление, подул им в лицо, унося прочь неудачные движения, скрадывая их в шелесте кустарника.

Они сделали свой выбор. И Мидас в этот короткий и странный миг неожиданно осознал, насколько жестоким и кровавым был его путь. Однако он давно жил на этой земле и хорошо усвоил две вещи.

Первое – топить себя в укорах и переживаниях надлежит лишь тогда, когда дело сделано.

Второе – никогда не поздно исправиться. А заодно – исправить мир вокруг.

Глава 10. Стрелы Перуна

Они разделились через пятнадцать шагов, Карн остался на месте, а Мидас пополз дальше к окруженной бандитами повозке. Он услышал звучный шлепок, увидел, как торговец падает на землю, а его жена вскрикивает, но не трогается с места, прижимая к себе дочек.

Древний бог стиснул зубы и не отреагировал, ему нужно было подползти ближе, как можно ближе…

– Забирайте! Забирайте все! – взмолился тщедушный мужчина, его лицо заливала кровь – оплеуха, нанесенная рукой, привыкшей бить лишь женщин и стариков, рассекла ему бровь. – Только оставьте нас, оставьте…

– Поздно, дяденька, поздно, – почти ласково проговорил ударивший его бандит. Он был выше остальных, на его плечи была небрежно наброшена волчья шкура.