Левиафан. Пути Древних

Возможно, мой отец…

– Его все равно здесь нет, – прервал Мидас. Вышло чуть резче, чем он хотел. – Твой отец занят гораздо более важным делом, и наша задача – дать ему это дело сделать. Ни больше, ни меньше.

Дый коротко кивнул. Слова фригийского царя стеганули его точно хлыстом, произведя отрезвляющий эффект. Воин собрался и задышал размереннее.

– Отставить стрелы! – выкрикнул он, видя, что заговоренная сталь не наносит Вящей Нави осмысленного урона. Лучники мгновенно прекратили стрельбу. Дый высунулся в окно, вскинул голову.

– Ударов пять, не больше, – задумчиво проговорил молодой воин. Он посмотрел на Мидаса, потом на Арминиуса, и остановил взгляд на Карне. – Забирайте его, – внезапно скомандовал он, а затем повысил голос до крика. – Всем прочь со стены! Башни с первой по четвертую поджечь! Добавить в огонь буса!

Воины ринулись исполнять распоряжения командира, и Мидас машинально отметил, что не видит и намека на суету, буквально – ни одного лишнего шага. Никто никого не толкает, даже щитами не соприкасаются, настолько выверены их маневры.

– Ты там далеко? – Мидас заглянул в лицо Карну. Галерея уже опустела, остались только они вдвоем и вампир.

– Я здесь, – парень кивнул, а потом как-то внезапно весь съежился, поник, ноги его подломились. Мидас и каинит подхватили его под руки и повели вниз.

– Простите, – прошептал Карн. – Я не смогу его контролировать…

Не нужно было быть верховным магом Храма, чтобы понять – парень сделал все, что мог. Его кожа посерела, щеки ввалились, он дышал глубоко и часто.

– Да чего уж там, – фыркнул Мидас. – Ты его размеры видел? Настоящий  крейсер, мать его!

– Не в этом дело, – Карн хотел покачать головой, но решил не тратить силы на это, в общем-то, бесполезное действие.  – Моих возможностей хватило бы. Вот только… его уже контролируют.

Разумеется, он не знал – кто именно (было бы слишком просто, да?), но в своих выводах не сомневался. Проникнув в его суть, парень столкнулся с трансчеловеческим разумом страшного, но вовсе не злобного существа, и разум этот был в огне. Огонь пожирал мысли, иссушал волю и диктовал свою. Это было совсем не то, что делал сам Карн, который лишь корректировал биохимию тела, а на уровне энергий перенаправлял их течение из одних областей в другие.