Левиафан. Пути Древних

Но бог, несомненно, почуял их. Его губы разошлись гораздо шире, чем могла бы позволить человеческая анатомия, обнажая ряды длинных треугольных зубов. Затем показался раздвоенный змеиный язык, медленно заскользивший по зубам, которые ранили его до крови. Густая черно-алая влага стала заполнять рот бога, но его это нисколько не волновало.

Он клацнул зубами, смыкая челюсти, и рывком встал. Сначала Мидас подумал, что крылья у него за спиной – декоративный элемент каменного трона, но оказалось…оказалось, что это его собственные крылья! Огромные, по форме напоминают орлиные, а перья в них переливаются всеми оттенками красного, матово отражая солнечные блики.

Фригийский царь мог ошибаться, но с такого расстояния казалось, что размах крыльев у него – метров семь.

Существо имело могучий торс и атлетичное сложение. Пальцы ног и рук, вполне человеческие, оканчивались крючьями птичьих когтей, черных, словно сама ночь. Бог запрокинул голову и издал высокий неприятный звук, перекрывая бой барабанов.

Индейцы тут же сбросили с себя оковы транса.

Они вскочили со своих мест, инстинктивно похватались за копья и топоры, хлопая глазами, будто спросонья.

– Похоже, мы нашли, что искали, – констатировал Арминиус, медленно извлекая гладиусы из ножен. – Источник энергии. Его хватит, чтобы задействовать ваш артефакт?

– Должно хватить, – кивнул Карн. Его руки метнулись к поясу за секирами. Движение чисто инстинктивное, ведь если начнется бой, сражаться он будет вовсе не руками, а разумом.

– Уж точно хватит, если мы порешим эту мразь, – в голосе Мидаса звучала неприкрытая угроза.

У него были свои счеты с богами, особенно с теми, проводником для которых стали людские эмоции.

Фригийский царь обернулся через плечо и взглядом указал Лейну на ворота, мол, уходи. Тот мотнул головой и гордо выпрямился, поудобнее перехватывая свой колун. Что ж, прикинул Мидас, мужик крепкий, глядишь, пару аборигенов осилит.

Вообще, стоит отдать Ральфу должное – он стоически перенес увиденное и даже не блеванул. Вероятно, этот человек действительно через многое прошел и Мидас дал себе обещание, что на досуге обязательно порасспрашивает его.

Потом, когда все это закончится.

– Что за дивные твари почтили нас своим присутствием! – прокричал бог дусгэйовэх. Именно что прокричал – голос у него был человеческий, но чересчур громкий с резкими визгливыми интонациями. Так обычно кричат птицы. – Вижу ничтожество, вижу подобного себе, оу, впрочем – тоже ничтожество. Вижу…лишенного души, уже интереснее.