Левиафан. Пути Древних

Фригийский царь веками оттачивал мастерство соблазнения, убеждения и запугивания, пока, наконец, не обнаружил, что перестал различать в наслоениях блистательной фальши собственные чувства. Теперь он учился этому заново…

Мидас взглянул на темную воду и подумал, что навсегда останется в долгу у одного молодого шамана, который напомнил ему – он бог лишь наполовину.

Глава 23. Кровь на каменных ступенях

Наутро, восстановив силы шестичасовым сном и завтраком из свежепойманного осетра с необычной формой тупого и чуть загнутого кверху носа, Карн без труда отследил энергетические потоки, которые использовал шаман аборигенов, чтобы обратиться к своему богу.

Энергия казалось грубой и разрушительной, она неприятно кололась, будто наэлектризованный кошачий хвост. То была энергия стихий, ковавших мироздание. Точнее – ее замутненные осколки, ничтожные крупицы, которые невозможно даже огранить, но их оказалось достаточно, чтобы придать зримое воплощение людским страхам и надеждам. Насколько понимал Карн – в большей степени страхам.

Теперь уже он вел людей, двигаясь с Ральфом Лейном в авангарде. Мидас с каинитом замыкали группу. Пересвет сдружился с кем-то из местных мальчишек и затерялся в толпе, периодически подбегая к Даре и Уйке, чтобы узнать – все ли у них в порядке.

Дважды их атаковали гарпии, один раз – вместе с гончими. В обоих случаях Карн заранее знал о нападении, и у них было достаточно времени на подготовку. Схватки были короткими и жестокими, но каждый раз порождений Лимба оказывалось слишком мало, чтобы создать ощутимую опасность.

Парень не мог сказать, много ли монстров бродило по окрестностям. Он периодически ощущал небольшие отряды на самой границе энергетического зрения, и вскоре понял, что чудовища рыщут отнюдь не хаотично. Порождения Лимба всегда были где-то рядом, будто кто-то подсказывал им, куда нужно двигаться, чтобы обнаружить убегающих людей.

А потом они неожиданно вышли к Ахтэхкэкупу, городу-храму, название которого в переводе со скаруре означает «звездное одеяло».

Ахтэхкэкупу пульсировал на горизонте рваной лиловой сферой, сочащейся черными искристыми молниями, которые напоминали кровоточащие раны, нанесенные искривленным клинком. Его переполняли эманации боли и ужаса, они рвались к голубым небесам неиссякаемым фонтаном необузданной мощи.

О нет, еще как обузданной!..