Левиафан. Пути Древних

Парень проследил за их курсом – чудовища двигались параллельным курсом и вскоре скрылись из виду.

–  Тауматургия, – прошептал каинит, увлекая Карна за собой в ложбину меж двух рощ, заполненных мертвыми деревьями с вывернутыми наизнанку стволами. – Магия крови. Дисциплина моего клана.

– О подробностях после, – Карн усилием воли  подавил неуместно желание расспросить вампира об этой… тауматургии. – Что тебе нужно?

– Кровь, – Арминиус немного помедлил, прежде чем продолжить. – Я редко питаюсь людьми, в основном – теми, кто преступил родовой закон, но таких среди русов немного.

В последние месяцы были только животные, а для ритуала мне нужна людская кровь. Бегущая по моим собственным венам.

– Спасибо за предложение, но ты был прав, – Мидас вперил мрачный взор в спину вампира. – Эта идея никому не понравится. Особенно мне.

– Не имеет значения, – внезапно заговорила одна из женщин. Кажется, ее звали Дара. Карн видел ее ауру, объятую непоколебимой решимостью, однако в голосе женщины отчетливо звучал страх.

– Если это спасет моего сына, если поможет спастись остальным, возьми мою кровь…

– Сколько нужно? – перебил Мидас. Древнему богу эта идея нравилась меньше, чем любому другому из их группы, однако он подавил свой гнев, справедливо рассудив, что альтернативы все равно нет.

– Твоя не подойдет, – отрезал вампир, в очередной раз сменивший направление по указанию парня. Теперь они двигались вверх по склону, поросшему редким колючим кустарником. – И кровь Карна тоже. Нужен чистый источник, не замутненный влиянием Навьих миров.

– Так сколько? – женщина нагнала Арминиуса и ухватила за плечо. Ее прикосновение едва ли могло остановить каинита, но он тут же развернулся и в упор посмотрел на нее. Под взглядом его бездонных глаз, обрамленных в матовое серебро боевой маски, Дара съежилась, но не отступила.

Карн видел, насколько непросто ей дался этот шаг. Но материнская любовь возобладала над страхом. И над главным человеческим инстинктом она возобладала тоже.

– Вся, – вампир снял шлем и сурово посмотрел на фригийского царя, потом перевел взгляд на Карна и снова на женщину.

Дара не отвела глаз. Она кивнула и сделала шаг к Мидасу, который держал на руках ее ребенка. Женщина коснулась щеки своего чада, из последних сил сдерживая рыдания.

Карн остро почувствовал неправильность происходящего. Аура Мидаса отдалась эхом его собственных эмоций, но… что делать? Они не могут бежать вечно. И драться они тоже не могут – это верная гибель для всех.