Левиафан. Пути Древних

Зато, как и обещал, сам ответил на все вопросы, едва люди, которых он привел в убежище этим вечером, улеглись спать на теплой земле по другую сторону костра. Каинит стал иначе смотреть на Карна с Мидасом после того как они сказали, что идут в Радогост, чтобы помочь в проведении Ритуала восстановления. Разумеется, вампир знал об этом ритуале. Он вообще знал о происходящем много того, чего, как понял Карн, не знали даже в Ордене Ка-Дас. По крайней мере, не в этом времени.

– Насколько я помню из уроков истории, тебя убили свои же, – Карн сидел, подложив под себя руки, и смотрел в огонь.

– Ну, они попытались, когда поняли, кем я стал, – Арминиус хотел улыбнуться, но вышло что-то вроде сдержанного оскала. Похоже, сын Каина давно не практиковался в проявлении эмоций.

– И когда ж ты был… обращен? Ведь Вара ты разбил человеком? – спросил Мидас, не особенно отвлекаясь от обгладывания оленьей ноги.

– Через двенадцать лет после битвы в Тевтобургском лесу, – кивнул вампир и с прищуром посмотрел сначала на Карна, потом на Мидаса. – А вы неплохо знаете историю своей цивилизации. Это редкость.

– Жизнь заставила, – хмыкнул Мидас и Карн прыснул, уронив голову на грудь. Арминиус пропустил непонятную шутку мимо ушей.

– Мой сир научил меня скрывать от людей свою суть, – продолжил он. –Но миссионер с юга распознал меня. До сих пор не пойму – как, но это для многих из моего рода стало проблемой.

– Ты даже не представляешь, какой проблемой это стало для нашего рода, – покачала головой Карн, отгоняя неуместные воспоминания. – Так тебя не убили?

– Поймали, – ответил Арминиус.– Обманом, ясное дело

– Ясное дело, – Мидас ехидно покосился на вампира, все еще не отрываясь от оленьей ноги.

– Если это так важно для твоей гордости, то я признаю – будь ты в полной силе и с обеими руками, я бы едва ли смог тебя одолеть, – каинит уставился на бога в упор.

– Молчу-молчу, – Мидас примирительно поднял вымазанную в жире руку. Карн улыбнулся, ощутив, как по золотистой ауре бога разбегаются волны удовлетворения. Парень и не думал, что схватка с вампиром так глубоко задела фригийского царя. Оказалось, что за тысячи лет он привык ко многому, почти ко всему, но не к поражениям. Поражений Мидас отродясь не знал.