Левиафан. Пути Древних

Провидцы стали читать заклинание и Храм, в котором кроме них больше никого не было, наполнился приглушенным напевным шепотом. По коже Мидаса пробежали мурашки, а Карн увидел, как провидцы не торопясь объединяют свои ауры с пламенем Родового дуба.

Аркона была не просто городом-крепостью или городом-храмом. Она была построена по точнейшим математическим расчетам и каждое строение, каждый наличник, каждый резной завиток на поверхности дерева был подчинен одной цели – сделать из города огромный резонатор. Сейчас провидцы активировали этот резонатор и собирались высвободить копившуюся веками энергию.

Энергию жизни каждого из них, каждого воина из Стражи рассвета, каждого человека из племени русов – ныне живущего или когда-либо жившего.

Это было невероятно, и Карн попросту тонул в эмоциях, его рот исказила широкая улыбка умалишенного. Мидас в этот момент обратил внимание на стены Храма, которые с внутренней стороны покрывала вовсе не резьба, как он подумал вначале. Присмотревшись, древний бог понял, что это имена, сотни и тысячи имен, и не нужно было иметь дар провидца, чтобы понять – чьи они.

Он попытался найти одно конкретное имя и почти сразу увидел его, оно было вырезано считанные часы назад.«Милан».

Ритуал набирал силу и сквозь древнего бога проходили волны энергии, которую он не мог контролировать, да и не смог бы, даже если б захотел. Она наполняла его вены трескучим пламенем, заливала глаза и уши, подавляя восприятие и сужая его до одной единственной точки – Родового дуба в Храме Световита.

Он непроизвольно улыбнулся, почувствовав себя частью силы, которая есть все вокруг.

Фригийский царь повернул голову к Карну и тот зеркально повторил его движение. Парень все еще держал Мидаса за плечо, но даже без прямого контакта их мысли, как это часто бывало в последние время, слились воедино. С их сущностями происходило тоже самое, и, несмотря на физические лишения, которые они получили в битве за Арброт, оба сейчас были сильны как никогда, потому что поддерживали и усиливали друг друга.

Сначала союзники поневоле, потом лютые враги, а теперь – связанные узами истиной дружбы, которые не разорвать даже Левиафану.

Мидас, повинуясь инстинктивному импульсу, достал из переметной сумки Вегвизир. Он вытянул его перед собой на ладони, Карн положил свою руку сверху, прикрывая матово-черный кругляш. Обоих тут же прошило электрическим разрядом, мысли очистились, внутреннее пространство Храма Световита подернулось дымкой и унеслось прочь.