Божественный рассвет

— И я не стану облачаться во что-то иное. Где мы?

— Эта таверна находится по пути в Муншоу. — Раздосадовано проговорил Бог, положив руку на плечо учителя и нахмурился. После изгнания Цин Лун сильно отощал, кожа приобрела сероватый цвет, а длинные волосы потеряли былой блеск.

— Ты хоть иногда ешь? — с беспокойством спросил Бай Хуа, проводив юношу за отдельный стол. — Эти лохмотья с трудом держатся на твоих костях! И следовало бы отстирать твою одежду. А с ней и тебя!

— Если меня больше никто не станет преследовать, то я согласен.

— Пожалуй, до утра. Поешь, приведешь себя в порядок и отоспишься на нормальной кровати. Ты выбрал не очень хороший способ, чтобы скрываться последние столетия. От одной только мысли, как ты жил, у меня начинает болеть сердце! — Бай Хуа сел за низкий стол напротив Цин Луна и махнул прислужнице, чтобы та приняла заказ. — Больше тебе не стоит ни о чем волноваться.

— Я не волнуюсь. — Парень неловко улыбнулся, сжавшись под любопытными взглядами гостей.

Бай Хуа заказал миску с лапшой и жареные ребрышки с овощами. Цин Лун предложил своему ученику отведать еду вместе с ним, хоть и понимал, что Богу это без надобности. В то время как бессмертное тело Цин Луна нуждается в еде и воде, Бай Хуа, как и любое другое божество, мог обходиться без всего этого. Обычно, если он и ел, то только еду наполненную духовной энергий.

Пока юноша ел зажаренные, до хрустящей корочки, ребрышки, Бай Хуа позаботился о комнате, чане с горячей водой и одежде, если учитель вдруг передумает сменить лохмотья на приличные одеяния.

Уняв голод, Цин Лун попытался завести разговор с учеником, расспрашивая о том, как он поживает в Небесной Столице и что ему известно в последнее время. Но Бай Хуа лишь отмалчивался, старательно скрывая свое раздражение. Грязный и изнеможенный учитель рождал в его сердце злость. Ему пришлось пасть на самое дно, чтобы столетиями скрываться в Среднем Царстве.

Когда комната и вода для купания были готовы, Цин Лун с грустью осознал, что не сможет добиться ничего интересного от своего ученика и отдался в руки юной девушки, что вызвалась помочь привести его в порядок.

Проигнорировав предоставленную одежду, Цин Лун укутался в одеяло и сел у окна в своей комнате, ожидая, когда его вещи приведут в относительный порядок.