Божественный рассвет

Из его глаз текли слезы, а тело дрожало. Он видел все так, как если бы это происходило с ним самим, и чувствовал все то, что почувствовала Чжоу Сюнь перед смертью. Образы замелькали, будто вся история прокручивалась в обратную сторону. Начиная от убийства, до радости и волнения от предстоящего побега. Чжоу Сюнь мечтала быть свободной, жить так далеко от этого ужаса, но в итоге её душа была запрета в мече на многие годы.

— Очень грустно. — Раздался тихий голос.

Цин Лун вздрогнул, резко повернув голову. Рядом сидел Су Сянь.

Его лицо оставалось равнодушным, когда он смотрел на мерцающие воспоминания.

— Не бойся, — мальчик посмотрел на Цин Луна и улыбнулся, — это было давно и произошло не с тобой. Твоей вины в этом нет.

— Но этот меч... — Учитель закрыл лицо руками, согнувшись, не в силах сидеть прямо. — Я его создал.

Су Сянь подсел ближе, приобняв юношу за плечи и приподнял его.

— Но этот меч не ты оставил в мире смертных.

Цин Лун нахмурился, подняв взгляд на улыбчивое лицо ребенка.

— Учитель, скажите этому ученику, почему вы оставили нефритовый трон? Мне необходимо услышать причину.

— Взгляд Су Сяня стал жестче, сверкнув ядовитым, зеленым светом. Он с силой сжал руку Цин Луна, притянув его ближе. — Зачем ты убил богов триста лет назад?!

Цин Лун был в таком замешательстве, что забыл, как дышать. Отделенный от тела, он не контролировал себя и свои чувства, ощущая прилив страха.

Расцепив пересохшие губы, он прошептал:

— Они убили мою жену и ребенка.

Глава 20. Темные тайны

Улыбка ребёнка стала шире.

Су Сянь громко рассмеялся, стирая проступившие слезы. Цин Лун в недоумении замер, глядя на мальчишку большими, влажными глазами.

— Извини, но это очень смешно. — Протянул Су Сянь, поднявшись на ноги, и протянул учителю руку. — Тебе пора уходить.

— Почему?.. — Цин Лун нахмурился, поднимаясь следом. — Почему ты смеялся? Смешно? Тебя забавляет смерть моей семьи?

Гнев горячим потоком разлился по венам мужчины. Юноша полыхал от злости и страдал от слов своего ученика.

Этот ребёнок посмел надсмехаться над его горем? Издеваться над разбитым сердцем!

— Учитель, — насмешливо бросил Су Сянь, сложив руки на груди, — меня позабавила не смерть твоей семьи, а нечто другое. Я наслышан о тебе и не раз видел твою божественную силу. Но посмотри на себя! Что ты с собой сделал? Ходишь в тряпье, босой, со старой доули и сумкой, нанося грязь на лицо. — Мальчик подошёл ближе, прожигая яркой зеленью глаз. — Ты был сломлен.