Божественный рассвет

Ты по-прежнему очень слаб! — Бог поддел пальцем окровавленную ткань белого одеяния. — И смой кровь в холодной воде. Иначе люди запрут тебя так же, как и остальных, из таверны

Цин Лун кивнул, поправляя черную, потрепанную одежду мальчика и взглянул на ученика, но от того лишь остались следы божественной ауры.

Глава 3. Девичьи слезы

Цин Лун нес ребенка на руках. Мальчик молчал, обнимая мужчину маленькими ручками.

— Как твое имя? — спросил, погладив длинные, растрепанные волосы малыша. — Где твой дом?

Ребенок по-прежнему молчал, дрожа на руках учителя.

— Ничего страшного. Я тоже не особо разговорчив с незнакомцами. — Ласково произнес он. — Эта госпожа не хотела тебе навредить. Она просто болеет, так что не нужно больше бояться. Пока я рядом, никто не посмеет тебя тронуть.

Мальчик лишь сильнее прижался к юноше, пряча лицо на плече. Цин Лун в очередной раз улыбнулся – ребенок был напуган и не спешил с ним говорить, но продолжал прижиматься к нему.

Когда впереди показались городские ворота, Цин Лун внутренне сжался. И дело было не в опасности, что таил в себе город и его жители. Когда-то давно он уже был здесь. Он вспомнил, как прибыл в первый раз, спустя сто пятьдесят лет изгнания. Тогда Муншоу был цветущим и прекрасным местом. Сейчас же, даже издалека Цин Лун заметил, что ворота и верхушки высоких зданий потрескались, краска и лак осыпались, а цветущие сады давним-давно высохли.

Услышав журчание воды, учитель отвлекся от гнетущих мыслей и вспомнил предостережение Бай Хуа, чтобы он смыл с одежды кровь.

— Мне нужно смыть кровь. — Предупредил мужчина и не спеша пошел на звук воды. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Как насчет еды? Ты хочешь есть?

Мальчик молчал, крепко обнимая юношу, но спустя недолгое время робко кивнул. Цин Лун улыбнулся, посадив его на камень у берега реки, и достал булочку.

— Пока я занят своей одеждой, можешь посидеть здесь и отдохнуть.

Ребенок нехотя отпустил учителя и принял маленькую, белую маньтоу. Даже холодная, она источала приятный аромат. Мальчик с сомнением покосился на Цин Луна, что снимал верхнее одеяние и рассматривал кровавое пятно на своей рубахе. Он и правда выглядел очень юным, но его глаза, когда он не смотрел на ребенка, становились до жути холодные. Этот взгляд принадлежал не улыбчивому молодому человеку, а взрослому, хладнокровному убийце.