Божественный рассвет

Дети с трудом проталкивались сквозь толпу, крепко держась за руки. Почти все люди были заклинатели в белых или зеленых одеждах, и все они наблюдали за боем внутри защитного массива. Добравшись до границы, мальчики замерли, наблюдая за прекрасным человеком в белых одеждах, что делал разворот, уходя от атаки. Двое парней лежали на каменной плитке и тихо стонали от боли, двое других уже раскраснелись, сбившись с дыхания и обливаясь седьмым потом. Цин Лун выглядел по-прежнему прекрасно, двигаясь нежно и плавно, но нанося резкие и жесткие удары и выпады.

Гуан Чжи Шао в восхищении распахнул глаза, а Су Сянь лишь сильнее нахмурился. Его учитель плотно сомкнул губы, и на краях была видна кровь. Незаметно, если внимательно не присматриваться. Цин Лун недавно получил серьезные травмы и с трудом передвигался, а теперь сражается, напрочь игнорируя боль. Су Сянь готов был избить его за такое легкомыслие.

Цин Лун заметил детей. На его лице появилась улыбка. Он провел языком по пересохшим губам, окрасив их в кроваво-красный, и со всей силы ударил по мечам парней, отбросив их в сторону.

Люди взорвались аплодисментами и восхищенными возгласами, взмахивая мечами. Цин Лун смущенно кашлянул и подошел к Ван Чену.

— Я никогда не был трусом. — Бросил он и вернулся к мальчишке, что держал его доули и посох. Мальчик с трудом расстался с вещами, с восхищением провожая белоснежную фигуру юноши.

— Учитель, это было невероятно! — восхитился Гуан Чжи Шао, помогая учителю поправить вуаль на доули.

Су Сянь нахмурился, сложив на груди руки, и покачал головой.

— Верно. Невероятно безответственно! — выдохнул он, протянув руку к лицу учителя и коснулся его губ. Отстранившись, подросток показал окровавленную подушечку пальца. — Ладно, этот дурачок, — он покосился на Чжи Шао, — но, а как же я? У него есть семья, а у меня кроме тебя никого нет. Случись с тобой что и все! Я остался один.

Су Сянь выглядел очень обеспокоенным. В его глазах была тревога и легкий страх, руки заметно подрагивали, а сам он был невероятно бледен.

— Не беспокойся. — Цин Лун побрел вперед, тяжело опираясь на посох и кивал всем тем, кто поздравлял его с победой. — Я никогда тебя не покину.

— Ладно, — выдохнул Су Сянь, приобняв учителя, чтобы тот мог на него опереться, — идем, снимем комнату, и ты отдохнешь...