Божественный рассвет

Слуги и хозяин таверны взялись приводить зал в порядок: чинить столы, стулья, колонны, пол, убирать щепки и смывать кровь тех, кто попал под горячую руку безумца, а так же отправили за лекарем для пострадавших. Здешние знали, что творится в Муншоу и поняли, что обезумевший мужчина оттуда, а значит, все пострадавшие тоже могут быть заражены.

Когда всех раненых заперли в комнатах, связав руки и ноги для надежности, Цин Лун приготовил последнюю порцию маньтоу[2] и большой чан ароматного, травяного чая.

[2] маньтоу – блюдо китайской кухни, мягкая белая паровая булочка.

— Напоите чаем всех раненых и того мужчину. — Попросил Цин Лун, убирая сосуд с чаем и несколько булочек в сумку. — Темная энергия отступит. Надеюсь, к тому времени как все закончится, мы найдем источник и устраним его.

— О, благодарю Вас, молодой Учитель! — заулыбался хозяин и низко поклонился. — Вам будет угодно что-то еще?

— Нет. Мы поспешим отбыть.

— Учитель, ты уверен, что не хочешь вернуться домой? — Склонившись, тихо спросил Бай Хуа.

— Я полностью уверен в том, что хочу помочь людям. — Улыбнулся он, похлопав ученика по плечу и надел потрепанную доули. — Но мы отправимся пешком на случай, если кто-то из жителей Муншоу тоже сбежал. И нам правда лучше поспешить.

Бог Земли хмуро кивнул – меньше всего ему хотелось идти пешком, как обычному человеку. Город находился далеко, и путь мог занять от трех до пяти часов. Бай Хуа с сомнением посмотрел на босые ноги учителя. И ведь он даже не согласится принять от него хоть какую-то обувь!

Откланявшись, ученик и его учитель ушли, а хозяин таверны отправился самолично разливать раненым гостям чай.

— М-м-м!.. Я не пил ничего вкуснее за всю свою жизнь! — Воскликнул старик, осушив чарку.

— О, да. Этот напиток сравним с небесным нектаром! — закивал второй.

— Кажется, будто боги спустились, и наполнил слезами мою чарку. Это так вкусно! А эти маньтоу! Они просто тают у меня во рту, как кусочек сахара.

— Действительно вкусно... У этого человека непревзойденный дар!

Постепенно таверна наполнилась пленительным ароматом чая и хвалебными словам гостей.

Бай Хуа хмуро всматривался в лесную чащу по обе стороны от дороги, пока Цин Лун беззаботно напевал песню, пиная камешки на своем пути.

— Учитель, не знай я тебя, решил, что ты несмышленый мальчишка! — не выдержал Бог Земли, с укором посмотрев на юношу.

— Я так долго жил в мире людей как бродячий мальчишка, что давно забыл, как ведет себя маршал при дворе Императора. — Задумчиво изрек Цин Лун.