Земли чудовищ

Его топор хорош. За счет веса и конструкции гораздо большая пробивная сила. Рубанув по ноге, тот отделил её от тела одним ударом, отчего тварь рухнула и взревела пуще прежнего.

Впрочем, это не помешало ей прислать ответный удар обидчику, врезав лапищей точно в щит, отчего Дмитрий улетел, словно котенок, и его припечатало о ствол дерева, где он и затих.

Вот те и помощник! Спекся так быстро, а мне расхлебывай, подумал я и бросился в атаку. Теперь главное аккуратность, тактика жалящих ударов мне в помощь.

Потребовалось всего две попытки, удары прошли на грани, я едва увернулся, но мозги и инстинкт самосохранения заработали активнее и подсказали тактику.

Потекла кровь. Тварь больше не смогла реветь, вместо этого забулькала и вцепилась в древко... Сломав его. Острие осталось в горле, чудовище ещё какое-то время металось, а потом рухнуло и затихло.

Не знаю, не знаю, и вот как понять, это был наш провал или всё же победа, учитывая, что Дмитрий всё ещё валяется то ли мертвый, то ли бездыханный? От досады хотелось сплюнуть, что я и сделал. Что ж, пойду проверять напарника, а потом собирать трофеи. Надеюсь, мне не придется тащить две туши до базы.

Глава 10. В поисках воды

— Живой?

— Живой-живой, хватит меня хлопать.

Я отошел от Дмитрия и стал ждать, когда он поднимется. Приложило его хорошо, вырубился товарищ, пришлось дать парочку пощечин, чтобы очнулся.

— Мы победили? — спросил он первым делом, когда смог встать.

— Типа того, — ухмыльнулся я, услышав слово «мы». — Приходи в себя, и возвращаемся, надо отнести добычу.

— Что, ты предлагаешь есть эту тварь?

— Более того, ты уже ел её сородича, так что не ворчи. Жестковатое мясо, но вполне съедобное, как видишь, я жив после него.

— Понятно, — посмотрел он на меня хмуро.

Хорошо извалявшийся Дмитрий выглядел потрепанным и явно был, как говорится, не в духе. Но ничего, ему ещё тушу тащить. Всю, кстати, унести не удалось, поэтому пришлось сначала разделать. Выбрали самые сочные части и забрали, сколько смогли. Я предварительно успел отделить кристалл, который уже лежал в кармане, а, кроме мяса, больше ничего ценного и не было.