Деревянный меч. Поиск пути

Семейное сходство черт проступало разительно.

– Ты! – надтреснутым фальцетом произнес отец. – Что тебе здесь нужно? Убирайся! Ступай прочь, собака! Иди, вылизывай двор казармы!

– Я пришел, чтобы поговорить, – медленным от гнева голосом произнес Наоки. – И вам придется меня выслушать. Иначе я не уйду, хоть бы вы весь дом кликнули на подмогу.

– Нам не о чем говорить, – отрезал отец.

– Один знающий человек сказал мне, – продолжал Наоки, не обращая внимания на отца, – что Тайин, возможно, еще жива.

Ему пришлось прерваться: отец придушенно охнул и медленно осел на ступени усыпальницы.

Доводы Кенета убедили Наоки, но не его отца – чего, впрочем, и следовало ожидать. Наоки был не совсем справедлив, честя в душе отца за траур напоказ. За минувшие двенадцать лет отец настолько свыкся со своим горем, что оно поначалу сделалось как бы частью его самого, а потом и большей его частью. Отними у старика его скорбь – и много ли от него останется? Отец так сопротивлялся убеждению, словно Наоки норовил вырвать у него сердце из груди.

Под утро охрипший Наоки кликнул слугу, велел принести бумагу и кисть и быстро написал два письма. В первом он просил у Кенета прощения, что не зайдет за ним утром, как обещал вчера, и рекомендовал всецело располагать своим посланцем, который и поможет ему найти более подобающее жилье. Второе было прошением о недельном отпуске на имя массаоны Рокая. Отправив оба письма со слугами, Наоки вновь принялся убеждать отца.

На четвертый день своего отпуска Наоки потерял всяческое терпение.

– Я сам заплачу магу что следует, – не выносящим возражений тоном заявил Наоки.

– Наглец! – Иного ответа Наоки не ожидал. На него он, собственно, и рассчитывал.

– Если вы считаете возможным пускать свое состояние на ветер ради траура, – холодно и спокойно отпарировал Наоки, – но скупитесь заплатить магу, который мог бы узнать наверняка, жива ли Тайин, придется мне пустить в ход свое воинское жалованье.

Удар по самолюбию отца Наоки нацелил безошибочно. До смерти Тайин отец славился не только буйным нравом, но и вошедшей в пословицы щедростью – чертой, которую Наоки от него в значительной степени унаследовал.

– Твоего жалования не хватит купить для мага завязки для подштанников, – ехидно возразил отец. – Для такого дела нужен очень сильный маг. Сам заплачу, не беспокойся. Я не бедней сопливого нищеброда в синем тряпье.