Деревянный меч. Поиск пути

Понял так же отчетливо, как если бы Санэ сам показал ему, как правильно завершить прием, чтобы и более опытный противник не мог сопротивляться.

– Вот это да! – восхитился Кенет, потирая запястье. Оно слегка ныло, словно он добрых полдня упражнялся с мечом.

– Баловство одно, – сурово осадил его Санэ. – Настоящей выучки так все же не добудешь. Сам учись своей оглоблей махать. Мне сейчас надо для тебя оберег подыскать. Струна тебе не годится. Сильные у меня струны, а все же...

Он ненадолго задумался, потом решительно вынул из мочки левого уха серьгу: тонкое, почти невесомое золотое кольцо с крупной ярко-белой круглой жемчужиной.

– Волосы назад откинь, – скомандовал Санэ.

Кенет, как и раньше, подчинился безропотно, даже не задумываясь. Санэ вынул из воротника иглу, прокалил ее на костре и подождал немного, пока остынет.

– Это зачем? – не понял Кенет.

– Не дергайся, – предупредил Санэ.

Ухо Кенета проколола резкая боль. Кенет ахнул, но Санэ уже вставил в ухо ободок серьги и ловко защелкнул маленький замочек.

– Продергивать время от времени не забывай, – посоветовал Санэ, – иначе присохнет.

– Да зачем?

– Все тебе знать надо, – проворчал Санэ. – Из того, что у меня есть с собой, жемчуг – самый сильный оберег.

– Столько-то я и сам понимаю, – огрызнулся Кенет. – Я другого не пойму. Тому парню – струну, мне – жемчужину, а сам как от Инсанны защищаться будешь?

– А никак, – ответил Санэ. – Защищать меня от Инсанны будешь ты.

Кенет вытаращил глаза. Санэ откровенно наслаждался его изумлением.

– Самому мне ничего не грозит – ушел в свои песни, и поминай как звали.

– Не обессудь, – хмыкнул Кенет, – чего нет, того нет.

Санэ засмеялся.

– Ошибаешься. Именно ты и сделаешь меня невидимым. Это проще, чем ты полагаешь.

Он встал, завязал свой мешок и закинул его за спину.

– Вынь свой меч из ножен, мальчик, – мягко произнес он. – Очерти меня кругом.

И снова Кенет не замедлил послушаться. Он извлек меч из ножен и очертил вокруг Санэ линию. Едва круг замкнулся, как Санэ засмеялся вновь – на сей раз с торжеством. Кенет поднял глаза и остолбенел: в круге никого не было. А потом медленно, постепенно, начал исчезать и начерченный круг.

– Спасибо, Кенет, – донеслось из пустоты.