Феникс. Пламя возрождения

Пару раз проезжали стражники, задержав взгляд на потрёпанном монахе, но, к счастью, не стали задавать неудобных вопросов, стоило продемонстрировать знак ордена Защищающих. 

Чаще всего встречались пешие крестьяне, жмущиеся к обочине и пропускающие спешивших по своим делам благородных господ верхом на конях. 

– Помогите, благородный господин помогите! – вдруг окликнули У Сина. – Само Небо послало нам вас! 

Бухнувшись передним ним на колени, пожилой крестьянин ухватился за полы одежды монаха и начал бить земные поклоны, не поднимал глаз от его грязных сапог.

– Что случилось? – устало спросил У Син. 

До города оставалось всего две рощи, где змеилась дорога, и один крутой спуск с холма. 

– Моя внучка! Она вчера вечером играла за оградой деревни, и её укусила могильная змея. Её нога посинела и опухла. Наша травница сказала срочно везти её в город к заклинателям. Травы не смогли помочь, и внучка совсем плоха. Судороги уже были. 

Слезы закапали в придорожную пыль.

– Показывай, – сказал монах. 

Могильные змеи были слабой нежитью, чаще всего заводившейся на старых заброшенных кладбищах. Для большинства практиков, достигших Бронзового ранга, они были не смертельны, а вот простые люди от них, бывало, страдали. Если вовремя не оказать помощь, девочка умрет. 

– Вот здесь. Она у меня здесь, – засуетился крестьянин, направляясь к запряжённой осликом повозке. – Я её шкурой укрыл от солнца, больно ей на свет смотреть.

Плохо дело. Яд нежити вызывал светобоязнь. 

– Так когда ее укусили, говоришь… 

Отбросив шкуру, У Син увидел лежащее к нему спиной маленькое детское. Девочке было на вид не больше шести-семи лет. Рядом на рогоже были заметны следы рвоты. 

– Да кто так накладывает повязку?! И что это за вонючая мазь?– отчитывал У Син крестьянина, нащупывая нужное целебное зелье на поясе. 

Он нагнулся к ребенку, мысленно взмолившись, чтобы ее не вырвало лекарством, которого было всего на один раз.

– Сейчас выпьешь, и тебе сразу полегчает, – ласково сказал он. – Вот, пей. 

Держа в одной руке флакон, У Син другой разворачивая к себе ребёнка. Чувство опасности взвыло, когда с чумазого детского личика на него не мигая уставились совсем не детские глаза. Кулачок, поднесённый к лицу, разжался, и в глаза не успевшего отпрянуть монаха устремилось тёмно-красное облачко. 

Сбоку раздался истошный вой кота.