Феникс. Пламя возрождения

Орден Защищающих! 

Тех, кто в глазах сельских жителей мог помочь, когда до чиновников, жадных на взятки и способных только на поборы, было далеко, а беда уже близко. 

И неважно, что частенько сами селяне, стараясь сэкономить своим трудом заработанную монету на погребальных песнопениях, приглашали местных плакальщиков, не имеющих сил изгнать духов или нормально проводить в последний путь душу умерших. Зато это было гораздо дешевле, и они пользовались в селениях большей популярностью. Монахов Ордена Защищающих чаще всего вспоминали, когда обычные способы не помогали справиться, и появлялись новые трупы.

В дела власти предержащих монахи обычно не вмешивались, редко участвуя в вооружённых конфликтах, и неустанно совершенствовали своё владение Ци, укрепляя тело как духовными практиками, так и боевыми искусствами. 

Последнее сейчас было важнее всего. Благословение на свадьбу или поминальная – не дай предки! – молитва сейчас были не так уж важны. 

*** 

– Проходите сюда, достопочтимый господин! – поклонился староста, отодвигаясь и пуская гостя во двор.

Старосте хотелось поторопить гостя, но приходилось неторопливо следовать чуть в стороне. По пути он пересказал все события минувшего дня и теперь почтительно ждал, когда монах войдёт в дом. 

До этого они уже обошли небольшое селение, и монах распорядился спрятать всех жителей и скот в невысокой каменной башне с узкими окнами-бойницами.

Теперь, когда народу и скота стало гораздо больше, разместить в ней всех жителей и скотину стало намного сложнее. Староста попытался возразить, ведь достопочтимый господин наверняка видит, как здесь мало места, только староста со своими домочадцами, да два его сына с семьями могут втиснуться, да еще их козы, и птицы, и… 

– Это был не ургум, – прервал его излияния монах, отправляя узкую полоску талисмана вверх, над входом в башню.

Символ на мгновение вспыхнул красным огнём, когда полоска бумаги коснулась камня, и погас. 

– До утра вам защиты хватит, потеснитесь. Весь скот и людей – в башню, и побыстрее! Я останусь с раненым. К полуночи граам будет здесь. 

– Святые предки, да за что же нам такая напасть! – воскликнул староста.