Феникс. Пламя возрождения

Техника сорвалась с клинка, развеивая противника. Поворот, отбить удар, ускориться, уходя от еще одной выпущенной стрелы, и впечатать ладонь в слишком близко подобравшегося призрака-старика, который попытался воспользоваться ситуацией.

Монах быстро добил второго любителя кинжалов. Похоже, дух сохранил часть своих навыков перемещения, легко скользя вокруг У Сина подобно текучей воде и непринужденно уклоняясь от ударов посохом.

У Сину пришлось ускорится, когда еще один лучник проверил на прочность его доспех. Стоя у алтаря, лучник с лучницей с каждым выстрелом становились слабее, теряя часть своих духовных сил и ауры.

Можно было их измотать, но монах не знал, долго ли выдержит его броня.

Воин с саблей и мечом возник словно из ниоткуда и попытался перехватить удара посоха, но клинок с навершия с легким сопротивлением прошел через призрака, открывая дорогу.

«Интересная была история у рода», — промелькнула мысль, когда очередной противник попытался набросить цепь на копье У Сина.

Еще дважды стрелы лучников достали монаха, каждый раз отдаваясь холодом и заставляя тратить силу на сопротивление чужеродной энергии в теле.

Так они и истаяли с последним выстрелом, растратив себя без остатка. Мужчина и женщина с луками, — муж и жена? — до последней капли силы защищали семейный алтарь.

Остался один. Замерцала мемориальная каменная табличка в центре. Это был основатель рода — мужчина средних лет в военном обмундировании. У Син остановился, оценивая противника и не бросаясь в бой без оглядки.

Волевое лицо воина, привыкшего повелевать. Сильное тело и цепкий, спокойный взгляд. Прямой меч в его руке был почти осязаем, так плотно он был напитан энергией.

Призрак отбросил ножны в сторону и замер в стандартной стойке с выставленным перед собой клинком. Решительность и гордость сквозили во взгляде воина. Монах поклонился ему, как равному, и сорвался в атаку, растворяясь в боевой медитации боя. Две атакующие техники, срываясь с оружия противников, с треском столкнулись под разрушенными сводами.

У Син переоценил свои силы. Вливая целебное зелье в рот, он ощутил, как перестают кровоточить порезы. Духовный доспех и два защитных амулета рассыпались еще до конца боя. Основатель рода оказался настоящим мастером меча. Хотя у призрака осталась только часть прижизненных сил, этого хватило, чтобы поставить на место одного излишне самоуверенного монаха.

Основатель рода сохранил умения и техники, которыми он владел при жизни. Только сила ударов была ниже.