Костяной Скульптор. Том 4

С нашей встречи незаметно прошла неделя, эльфийка продолжала путешествовать вместе со мной, довольно быстро окончательно привыкнув к моему статусу нежити и уже не проявляя вообще никаких признаков страха.

И пусть она не прекратила обращаться ко мне на Вы, в остальном её отношение полностью лишилось каких бы то ни было признаков того смущения, что чувствовалось изначально.

А ещё она оказалась очень сильна, по крайней мере, даже без её амулета двадцать второй уровень, в целом, не представлял бы для неё какой-либо угрозы, а это минимум Воитель начальной стадии, по человеческим меркам.

Обычные призраки были ей нипочём. Я же так легко отделался в начале лишь потому, что моё появление привело Лиру в ступор, и она то ли не решилась, то ли не смогла применить свою магию.

Выглядело это, надо сказать, очень зрелищно. Более внушительную магию я видел только у Илоны, чьё чернильно-чёрное солнце до сих пор иногда приходило мне на ум, хотя этот уровень я давно перерос. Накладывая стрелу на тетиву и активируя свою магию, Лира распространяла вокруг себя совершенно непередаваемую ауру странного покоя и умиротворения.

Она действовала даже на меня, если я стоял слишком близко. Сразу хотелось расплыться в улыбке и лечь где-нибудь под деревом на мягкую травку. При этом узоры на стреле начинали светиться нежно-зелёным светом, а после спуска тетивы это свечение оставляло за собой в воздухе лёгкий шлейф дыма. Попав в призрака, стрела вспыхивала, окутывая бестелесную нежить мягким сиянием, в котором призрак и пропадал, словно растворялся.

Я видел и испытывал на себе много разных типов магии, от классических стихийных до магии тьмы Илоны и магии гравитации её правнука, от святой магии паладинов и до магии разложения, которой в меня когда-то запустил Веск.

Однако ещё ни разу не встречал ничего подобного. Сама Лира вдаваться в подробности не захотела, похоже, это было одной из её “Больших тайн”, но сказала, что это одна из разновидностей магии жизни. Ну допустим.

Кстати о тайнах.

Во-первых, как я уже сказал, её магия.

Во-вторых, её возраст и некая связанная с ним странность. Дело явно было не в чисто женском нежелании называть количество прожитых на свете лет, тут всё было куда сложнее.

И в-третьих, то, почему она не горела желанием возвращаться к тем, от кого она отбилась.