Валор 6

Новость о первом за много лет открытом собрании глав кланов быстро разлетелась по городу, и хотя шпионы уже успели сдать рапорты, далеко не все их прочли, потеряв на заваленных бумагами столах или просто не успев вернуться после текущих дел, или прослушав устный доклад. Время, поделенное на недоверие к фактам и знание о моих иллюзиях. Сколько из глав подготовятся? Что ответит Гуанюй? Не собираясь оставлять все на волю случая, я старался подготовиться настолько, насколько это возможно. Ставки были слишком высоки, чтобы проигрывать.

– Уже здесь? – довольно усмехнулся Гуанюй, первым поднимаясь на платформу Совета, стоявшую в общем зале, заполненном до отказа. По велению главы Фенг голову демона на золотом блюде выставили перед сценой. – Не думал, что твой венчальный подарок станет таким, но с радостью его принимаю. Говорят, этот монстр руководил тысячеголовой армией из чудовищ и отступников?

– Преувеличивают, – легко согласился я, чуть поклонившись, как прилежный зять перед тестем. – Настоящих монстров там оказалось не больше трех сотен.

– Победа? – спросила поднимавшаяся Хэй Лин, за спиной которой маячил Хэй Бэй, издали мне поклонившийся. Надо будет с ним переговорить. – Разве это крохотное сражение можно считать победой? Три сотни, тогда как восставших беженцев – больше пяти тысяч, как и отступников, а армия вторгшихся демонических тварей не имеет числа.

– Рад вас поздравить с удачной помолвкой, – произнес садящийся напротив Джен Ли, от чего у главы Хэй мгновенно испортилось настроение, но девушка мигом взяла себя в руки.

– Даже не собирался. Я слишком хорошо знаю Чщаси, чтобы ссориться со всеми вами из-за такой глупости, – улыбнулся я эльфу, поняв, чьи шпионы оказались самыми эффективными.

Последними на помост поднялись Кингжао, Пинг Мингжу, Гуй Шен и сопровождающий его Ксу Канг. 

– Кажется, все в сборе, пора начинать.

– Да, – недовольно подтвердил жрец, не успевший договорить с юношей. – Как председатель Совета, я объявляю его заседание открытым. И первым вопросом на повестке дня станет…

– Прошу прощения, до открытия повестки я хотел бы сделать одно заявление, – громко сказал я, вставая и обращая на себя всеобщее внимание.