Чудеса мира живых

С огромным трудом удалось ему продавить в Совете эдикт, если не прямо запрещающий – так хотя бы приостанавливающий это кровавое безумие – резать друг друга тогда, когда боевой личный состав так нужен на границах; с огромным трудом и немалой кровью, через брата и любовницу, удалось ему заставить ленивого и алчного старика-герцога сделать первый шаг в сложном процессе претворения этого эдикта в жизнь. И сейчас Саймон великолепным жестом украсил тожественное перемирие: вовсе не обязательно было демонстрировать примирение с женой, формально примирившись с мужем; да и титул позволял – но он пошёл на это, продемонстрировав вольным и невольным свидетелям чистоту намерений и рвение в выполнении приказов Совета.

И пожеланий ещё кое-кого. 

Баронесса, стройная и величавая, переглянулась с мужем, затем поглядела на Саймона и медленно кивнула. 

Герцог кивнул в ответ, повернулся, и, ведя коня в поводу, медленно направился к распахнутым воротам. 

Медленно прошёл под аркой, свернул направо и скрылся из виду.

Через пару ударов сердца исчез из виду и Фелиш, так и не спешившийся. 

Ингиадаль Аиса поглядела на мужа и почесала руку. Потом ещё раз. Потом плечо, шею, щёку. Потом плавно и грациозно, одним движением, поднялась с кресла – и молча, оскалившись, бросилась на барона. 

Тот успел только вскинуть руку, защищаясь – и попытался оттолкнуть жену; она вцепилась в обшлаг камзола, и, глухо рыкнув, рванулась, срезая дистанцию; он попытался вскочить, зацепился портупеей меча и опрокинулся вместе с креслом, баронесса повалилась сверху, извернулась, и цапнула его за кисть в перчатке.

Вадуб от неожиданности отдёрнул руку, уклонился, и она, целясь в нос, промазала и хватанула его зубами за скулу – сильно, до крови, брызнуло струйками. Барон в ужасе заорал, сражаясь с креслом, портупеей и обезумевшим чудовищем, в которое превратилась нежная и ласковая её милость баронесса, и изо всех сил ударил тварь сапогом в живот.  

То, что ещё минуту назад было утончённой и изысканной Ингиадалью, отлетело, кувыркнувшись через балюстраду парапета, и шмякнулось внизу об тострийский мрамор двора. 

Растерянный барон стоял, нелепо хватаясь за рукоять меча, и смотрел вниз, на распластанное тело, когда из-за колоннады почти выбежал совершенно ошарашенный генерал. 

- Барон? Что произошло? 

Тот обернулся. Глаза его блуждали, он словно пытался о чём-то вспомнить.